Нотариальные действия, совершаемые органами военного управления: содержание, проблемы, перспективы

Исследование правомерности осуществления нотариальных действий должностными лицами органов военного управления военных организаций представляется значимым и востребованным по ряду причин [1]. Во-первых, следует отметить, что наделение командиров воинских частей полномочиями по выполнению нотариальных действий выступает в качестве одного из ключевых инструментов реализации прав и законных интересов военнослужащих, что, в свою очередь, является неотъемлемой составляющей их правового статуса. Обеспечение данного статуса, включая возможность реализации гражданских прав посредством нотариальных действий, — это не просто право, но и закрепленная в Конституции обязанность государства по отношению к своим гражданам-военнослужащим. Во-вторых, не стоит забывать про существующую в Российской Федерации разветвлённую систему нормативных правовых актов, детально регламентирующих порядок осуществления нотариальной деятельности. В-третьих, эти нормы носят императивный характер, то есть обязательны к исполнению всеми субъектами, вовлеченными в нотариальные правоотношения [2]. Следовательно, применение законодательства о нотариате в специфическом контексте военной службы требует особого внимания.

Очевидно, что специфика правового регулирования в рассматриваемой сфере обусловлена комплексным влиянием нескольких факторов, а именно: эксклюзивным правовым статусом должностных лиц, представляющих органы военного управления и наделенных специфическими властными полномочиями; особым режимом прохождения военной службы, который накладывает определенные ограничения и предоставляет определенно регламентированные права; предоставлением командирам (начальникам) воинских формирований специальных полномочий, в том числе дискреционных, то есть реализуемых по собственному усмотрению в рамках закона.

Для гарантирования законности защиты прав лиц, проходящих военную службу, такими внесудебными средствами как нотариальные действия, совершаемые в их пользу уполномоченными на то должностными лицами, необходимо. по мнению авторов, уделить пристальное внимание нескольким принципиально важным моментам. Первоочередные среди них — необходимость соблюдения следующих ключевых условий:

1) гарантирование доступа к сведениям о специальных юридических возможностях, включая право совершения юридически значимых актов руководящим составом воинских формирований, с обязательным подтверждением полноты и достоверности предоставляемых данных; 2) детализация круга управомоченных структур и должностных лиц, в функционал которых входит охрана прав военнослужащих в области нотариальных процедур, с публичным доведением этой информации до всех участников правоотношений; 3) формирование единообразного толкования нормативно-правовых оснований, определяющих объём специальных полномочий, а также границы их реализации, что требует синхронизации правосознания как самих военнослужащих, так и представителей административного аппарата.

Указанные меры обеспечивают минимизацию правовой неопределённости, укрепление гарантий защиты интересов военнослужащих в специфических условиях служебной деятельности. Только комплексный подход к решению этих вопросов может обеспечить надлежащий уровень правовой защищенности военнослужащих в рассматриваемой сфере.

Второе, на что необходимо обратить внимание — это то что нормативные правовые основы, регламентирующие полномочия представителей органов военного управления, включают в себя положения материального и процессуального законодательства [3].

Так, в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ) статья 185.1, (в пун- кте 2, части 2) устанавливает, что доверенности лиц, находящихся на военной службе, удостоверенные командиром (начальником) воинской части, соединения, учреждения, военно-учебного заведения, приравниваются к нотариально удостоверенным [4].

Статья 1127, пункт 4, часть 1 ГК РФ содержит аналогичное положение в отношении завещаний военнослужащих, удостоверенных командиром воинской части, приравнивая их к нотариально удостоверенным [5].

Федеральный закон «О статусе военнослужащих», статья 22, пункт 4, прямо определяет командиров воинских частей как должностных лиц, уполномоченных на совершение нотариальных действий [6]. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — ГПК РФ), статья 53, часть 2, предусматривает возможность удостоверения доверенностей на представительство в суде командиром (начальником) соответствующей воинской части, соединения, учреждения, военно-образовательной организации [7].

В унисон позиции законодательства судебная практика по данному вопросу демонстрирует последовательное подтверждение полномочий должностных лиц органов военного управления на совершение нотариальных действий [8], что находит отражение в конкретных судебных решениях [9] [10].

Примечательно, что данная сфера федерального законодательства обосновано детализируется ведомственными нормативными правовыми актами. Так, Методические рекомендации Министерства обороны Российской Федерации в пункте 5 закрепляют право командиров воинских частей удостоверять доверенности и завещания военнослужащих независимо от наличия в месте дислокации нотариуса [11]. Инструкция по организации судебно-исковой работы в войсках национальной гвардии Российской Федерации, раздел 1, часть 6, пункт 6.1, регламентирует порядок оформления доверенностей для военнослужащих, сотрудников и также лиц гражданского персонала на представительство интересов войск национальной гвардии судебных органов [12]. В противовес изложенному подчеркнем, что в действующей редакции Основ законодательства России о нотариате (далее — Основы) не содержится прямого указания непосредственно на наделение представителей военной администрации полномочиями по совершению нотариальных актов [13]. Следует отметить, что ст. 1 Основ, нормативно закрепляющая перечень уполномоченных лиц, исключает из данного перечня должностных субъектов военного управления, — это подтверждает отсутствие у них соответствующей компетенции (в рамках нотариальной деятельности). Данный пробел правового регулирования требует анализа непосредственно на предмет соответствия современным потребностям правоприменительной практики (имеется в виду в военной сфере). Изложенное обстоятельство вступает в явное противоречие с положениями других нормативных правовых актов, в частности, с вышеупомянутыми нормами ГК РФ, ГПК РФ, а также Арбитражного процессуального кодекса РФ (в частности, со статьей 61 АПК РФ, предусматривающей аналогичные ГПК РФ нормы о возможности удостоверения доверенности командиром воинской части).

Обозначенная проблема, выражающаяся в коллизии правовых норм, требует дальнейшего детального изучения и выработки механизмов её разрешения в целях обеспечения единообразного применения законодательства в сфере нотариальных действий, совершаемых органами военного управления. Решение этой проблемы является критически важным для защиты прав и законных интересов военных.

Рассматриваемая правовая коллизия объясняется тем, что правовые нормы, узаконенные в вышеназванных Кодексах, обладают высшей юридической силой по отношению к иным правовым нормам, закрепленным в иных (кроме как в Конституции РФ и федеральных конституционных законах) нормативных правовых актах.

Одним из ключевых вопросов любого правоотношения является его субъектный состав. В исследуемой тематике публикации проблема субъектного состава нотариальных действий, совершаемых должностными лицами органов военного управления подлежит рассмотрению и раскрытию в двух аспектах: кого признавать управомоченными лицами по совершению нотариальных действий — это, во-первых. И во-вторых — в отношении какого круга лиц такие действия могут совершаться.

В отношении первой группы лиц, т.е. ответа на вопрос — кто может совершать нотариальные действия, отметим, что в вышеисследованных нормативных правовых актах они называются по-разному: в одних — командиры, в других — начальники, в-третьих — руководители. Правомерно объединить понятия «руководители», «командиры» и «начальники» в единую формулировку «руководители (командиры, начальники)» для обозначения должностных лиц органов военного управления в организациях, где федеральными законами предусмотрена военная служба.

Эти организации, являясь военными организациями, — суть структурные подразделения федеральных органов исполнительной власти.

Что касается второй группы лиц т.е. в отношении каких субъектов совершаются нотариальные действия должностными лицами органов военного управления — то здесь их состав неод- нороден. Это выражается в том, что в одном случае — это только военнослужащие, состоящие и призванные (поступающие) на военную службу. Во втором случае — это плюс к ним члены их семей. В третьем — плюс к уже перечисленным лицам — рабочие и служащие воинских частей, соединений, объединений, региональных и центральных аппаратов управления воинскими формированиями. Такая неоднородность обусловлена принципиальным условием — наличием либо отсутствием в местах дислокации воинских формирований нотариусов (государственных, либо частных), либо управомоченных должностных лиц органов местного самоуправления, а также консульских должностных лиц, управомоченных на совершение этих действий. Представляется, что такая неоднородность субъектного состава, в отношении которого могут быть совершены нотариальные действия органами военного управления, вряд ли оправдана, поскольку вносит определенный диссонанс в его определение.

Необходимо узакононение единого подхода, объединившего всех вышеназванных субъектов в одну группу, без условия наличия иных нотариальных или приравненных к ним по полномочиям органов.

Завершая рассмотрение и раскрытие проблем правового механизма нотариальных действий, совершаемых должностными лицами органов военного управления необходимо остановиться на проблемных вопросах их содержания. Вкратце проанализированные в публикации материальное и процессуальное законодательство, подтвержденное правоприменительной практикой судебных органов, позволяет констатировать, что в действующих правовых условиях должностные лица органов военного управления полномочны выполнять лишь 2 главных действия, которые приравнены непосредственно к нотариальным: это выдача материальных и процессуальных доверенностей и удостоверение завещаний. Однако, такая сложившаяся правовая ситуация вряд ли адекватна и не соответствует в необходимом по содержанию объеме тем динамичным правовым реалиям сегодняшнего дня. Для разрешения указанного правового противоречия целесообразно закрепить в законодательстве право командиров воинских частей и иных уполномоченных лиц военного управления на выполнение нотариальных функций, аналогичных полномочиям органов местного самоуправления (ст. 37 Основ о нотариате). Особое внимание следует уделить подразделениям, дислоцированным за рубежом: здесь военным должностным лицам стоит предоставить законные полномочия, сопоставимые с компетенцией консульских служб (ст.

38 тех же Основ).

Для систематизации этих норм предлагается ввести в законодательство о нотариате (Основы законодательства РФ о нотариате) отдельную статью, детализирующую специфику действий военных структур. В ней узаконить следующие нотариальные действия:

1. Право командиров на заверение документов в рамках служебной (военной) деятельности; 2. Расширенные полномочия для воинских формирований, дислоцированных за границей, включая легализацию доверенностей, завещаний и иных актов; 3. Порядок взаимодействия с нотариальными органами общей юрисдикции 4. для исключения дублирования функций.

Такая реформа устранит пробелы в регулировании, обеспечив правовую определенность как для военнослужащих, так и для должностных лиц, осуществляющих нотариальные действия в особых условиях.

Резюмируя изложенное отметим, что изложенные в публикации правовые проблемы совершения нотариальных действий должностными лицами органов военного управления и пути их разрешения позволят адекватно реагировать на юрисдикционные запросы нотариальной деятельности в современных условиях и будут достойным образом способствовать гарантиям реализации правового статуса военнослужащих.