В настоящей статье исследуются системные проблемы правового регулирования привлечения к юридической ответственности за нарушение условий грантовых соглашений в Российской Федерации. Автор обращает внимание на то, что ввиду отсутствия специального закона о грантах возникает устойчивая межотраслевая коллизия между частноправовой моделью и публично-правовым режимом. Данный дуализм вынуждает суды квалифицировать грант либо как договор пожертвования, либо как бюджетную субсидию, что полностью меняет принципы доказывания вины и применение санкций. Автор анализирует специфику квалификации нецелевого использования средств контролирующими органами, выявляя доминирование жесткого бухгалтерского формализма, при котором незначительные перестановки внутри утвержденной сметы приравниваются к противоправному расхищению фондов. Рассматривается правовая уязвимость временных научных коллективов, лишенных гражданской правосубъектности. Этот дефект нормативной базы приводит к переложению рисков, а именно, вся полнота имущественной ответственности за действия всей исследовательской группы переносится на руководителя проекта как на физическое лицо. Также исследуется проблема избыточной криминализации споров в сфере НИОКР, когда объективное недостижение запланированных показателей эффективности или отрицательный результат научной работы необоснованно квалифицируются правоохранительными органами как мошенничество по ст. 159 УК РФ. Подобный репрессивный подход полностью игнорирует специфику инновационной деятельности, создавая сдерживающий эффект для научного сообщества. В заключении предложен комплекс законодательных мер, направленных на снижение правовых рисков добросовестных исследователей, включая кодификацию самостоятельного грантового контракта, модернизацию санкционных механизмов и нормативное закрепление права на обоснованный риск.

This article examines systemic issues in the legal regulation of liability for breach of grant agreement terms in the Russian Federation. The author notes that the absence of a specific law on grants has led to a persistent intersectoral conflict between the private law model and the public law regime. This dualism forces courts to classify grants as either donations or budget subsidies, which completely alters the principles of proving guilt and applying sanctions. The author analyzes the specifics of qualifying misappropriation of funds by regulatory authorities, revealing the prevalence of rigid accounting formalism, where minor adjustments within the approved budget are equated with the illegal embezzlement of funds. The legal vulnerability of temporary research teams, deprived of civil legal personality, is examined. This regulatory framework defect leads to risk transfer, namely, full financial liability for the actions of the entire research team is transferred to the project manager as an individual. The article also examines the problem of excessive criminalization of R&D disputes, whereby the objective failure to achieve planned performance indicators or negative scientific results are unreasonably classified by law enforcement agencies as fraud under Article 159 of the Russian Criminal Code. This repressive approach completely ignores the specifics of innovation, creating a deterrent effect on the scientific community. The conclusion proposes a set of legislative measures aimed at reducing the legal risks faced by bona fide researchers, including the codification of independent grant contracts, the modernization of sanctions mechanisms, and the legal recognition of the right to take justified risks.