Статья посвящена проблеме отрицательного сервитута как не закрепленной в действующем российском гражданском законодательстве разновидности ограниченного вещного права. Исследуются причины устойчивого интереса к данной конструкции, ее соотношение с положительным сервитутом, соседским правом, градостроительными ограничениями и негативным обязательством. Особое внимание уделяется «праву на вид и свет» как наиболее наглядной сфере, в которой обнаруживается дефицит существующего инструментария защиты собственника недвижимости. Обосновывается, что отсутствие прямого законодательного признания отрицательного сервитута не означает отсутствия соответствующей социально-экономической потребности: современный оборот нуждается в вещно-правовом механизме, обеспечивающем сохранение определенного состояния недвижимости и действующем независимо от смены ее собственника. Доказывается, что отрицательный сервитут не должен конструироваться как универсальный запрет собственнику служащей вещи; его допустимость предполагает наличие господствующей недвижимости, объективной полезности обременения для ее использования, определенности содержания и государственной регистрации. Предлагается модель нормативного закрепления отрицательных сервитутов в ГК РФ и формулируются критерии их разграничения с соседскими ограничениями и обязательственными соглашениями.

The article is devoted to the problem of negative servitude as a type of limited proprietary right that is not enshrined in the current Russian civil legislation. The reasons for the sustained interest in this concept, its relationship with positive servitude, neighborly rights, urban planning restrictions, and negative obligations are examined. Special attention is paid to the “right to view and light” as the most obvious area in which a deficiency in the existing tools for protecting the owner of real estate is revealed. It is substantiated that the absence of direct legislative recognition of a negative easement does not mean that there is no corresponding socio-economic need: modern circulation requires a property-legal mechanism that ensures the preservation of a certain state of real estate and operates independently of a change in its owner. It is proven that a negative easement should not be constructed as a universal prohibition on the owner of the servient thing; Its permissibility presupposes the existence of dominant real estate, the objective usefulness of the encumbrance for its use, the clarity of its content, and state registration. A model for the regulatory consolidation of negative easements in the Civil Code of the Russian Federation is proposed, and criteria for their differentiation from neighborly restrictions and contractual agreements are formulated.