В цифровой среде принятие решения о защитном воздействии и его непосредственное техническое исполнение могут принадлежать разным лицам либо быть разнесены во времени посредством автоматизированной системы, что осложняет квалификацию соответствующего поведения как самозащиты авторского права. Цель исследования состоит в установлении юридически значимых признаков самозащиты и условий сохранения такой квалификации при несовпадении лица, принимающего защитное решение, и фактического исполнителя. Используются формально-догматический, сравнительно-доктринальный, системный и функциональный подходы. Обосновывается, что самозащита предполагает совокупность трёх признаков: наличие юридического основания самостоятельно осуществлять защиту соответствующей правовой позиции, достаточно определённое одностороннее решение о защитном воздействии и непосредственное формирование этим воздействием защитного результата. Физическое несовпадение управомоченного лица и исполнителя само по себе не исключает самозащиты, однако при внешнем исполнении необходимы положительное правовое основание его юридического отнесения к управомоченному лицу и отсутствие самостоятельного решения исполнителя по существу защитного воздействия. Предложенное разграничение позволяет квалифицировать автоматизированное исполнение и отличать его от самостоятельного инфраструктурного реагирования цифровой платформы.

Digital enforcement may separate the formation of a protective decision from its technical implementation: the relevant functions can be performed by different persons or divided in time through an automated system. This raises the question of when such conduct can still be legally attributed to the right holder as copyright self-help. The article identifies the qualifying criteria for self-help and examines their operation where the person making the protective decision does not physically perform the ensuing technical action. The analysis combines doctrinal, systemic and functional approaches. It is argued that copyright self-help requires three cumulative elements: a legal basis entitling a person to protect the relevant legal position independently; a sufficiently definite unilateral decision on the protective action; and the direct production of a protective result by that action. Physical identity between the entitled person and the immediate executor is not indispensable. Where execution is entrusted to another person, however, there must be a positive legal basis for attributing that execution to the entitled person, while the executor must not make an independent substantive decision concerning the grounds, addressee, type or scope of the protective action. The proposed approach also clarifies the distinction between automated execution of a pre‑defined decision and an independent response by an information intermediary or digital platform.