Программы ресоциализации осужденных: российский и зарубежный опыт

Ресоциализация осуждённых относится к наиболее значимым направлениям уголовно-исполнительной политики. Значение ее определяется тем, что само по себе отбытие наказания не дает гарантий возвращения лица к правомерному образу жизни. Освобождение из исправительного учреждения сопровождается резким переходом из сложной социально-психологической среды в обычную социальную жизнь, где человеку необходимо самостоятельно решать вопросы бытовые вопросы. Проблема возникает в момент, когда указанные проблемы остаются без сопровождения. Риск повторного преступного поведения сохраняется, или, а в некоторых случаях возрастает, даже если в период отбывания наказания осуждённый формально соблюдал установленный порядок и добросовестно относился к свои обязанностям [2].

В связи с указанной ресоциализацией необходимо рассматривать в виде последовательной системы мер, восстанавливающей способности человека к жизни в обществе без совершения повторных преступлений. В научных кругах отмечается, что результат исправительного воздействия можно и целесообразно оценивать посредством способности осужденного сохранить правомерное поведение после освобождения.

А. П. Скиба обращает внимание на недостаточную теоретическую разработанность института ресоциализации и указывает, что данное направление должно быть связано с постпенитенциарным предупреждением новых преступлений [1]. Данная позиция представляется обоснованной и объясняется тем, что исправительное учреждение не может ограничиваться обеспечением режима и дисциплины. Исправительное воздействие приобретает неполный характер, если работа с осуждённым не ориентирована на его последующую жизнь на свободе. Человек, попав в жесткие ограничения в исправительном учреждении, адаптируется к требованиям учреждения, но, вместе с тем, выйдя на свободу, он оказывается неподготовленным к самостоятельной социальной жизни.

Для более объективного раскрытия вопросов, касающихся ресоциализации осужденных, необходимо разграничить понятия «исправление», «социальная адаптация» и «ресоциализация».

Так, О. А. Адоевская отмечает, что в обороте эти категории употребляются как близкие; хотя они не совпадают по своему содержанию [2]. Исправление, будучи одной из основных целей уголовного – исполнительной системы, связано с изменением отношения лица к совершенному преступлению, требованиям закона и нормам общежития (ч.1 ст. 9 УИК РФ). Социальная адаптация же охватывает приспособление человека к конкретным условиям жизни после освобождения. Ресоциализация в свою очередь явление более широкое, и она представляет комплекс мер, направленных на формирование у осуждённых способности и готовности к законопослушному поведению и включению в общество после освобождения из мест лишения свободы

Данное понимание столь близких, но разных терминов имеет непосредственное практическое отношение. Если при достижении ресоциализации совершается подмена отдельными воспитательными беседами или формальным участием в мероприятиях, она не достигает своей цели. Напротив, полноценная ресоциализационная программа учитывает личность осуждённого, характер совершённого им преступления, его уровень образования и наличие профессии, состояние здоровья, семейные связи и мотивацию к изменению поведения, а также риски возвращения к преступному образу жизни [3].

Российская практика ресоциализации осуждённых традиционно строится на сочетании нескольких направлений:

воспитательной работы;

получения образования;

профессионального обучения;

привлечения к труду;

психологического сопровождения;

подготовки к освобождению.

Каждое из них представляет самостоятельное значение. Воспитательная работа формирует представление о допустимых формах поведения и правовых обязанностях и их последствиях при повторном нарушении закона. Образовательные программы повышают общий уровень развития личности, расширяя горизонт трудоустройства. Трудовая занятость дисциплинирует и формирует устойчивый режим дня.

О. А. Адоевская, анализируя воспитательную работу с осуждёнными в контексте их ресоциализации, указывает на необходимость более чёткого понимания её роли и содержания [3]. По мнению автора, задача воспитательной работы состоит в том, чтобы изменить само отношение к собственному поведению, к другим людям, к труду и семье, к правовым ограничениям и осознать свое место среди обещства.

Среди методов сопровождения, направленных на поддержку и помощь в развитии личности, психологическая работа занимает важное место в программах ресоциализации. Многие осуждённые имеют характерные поведенческие проблемы, среди которых:

низкий уровень самоконтроля;

агрессивность;

зависимое поведение;

склонность к конфликтам;

недоверие к социальным институтам;-

трудности в построении нормальных межличностных отношений.

Работа психолога строится на выявлении указанных проблемы и определении, какие именно меры поддержки необходимы конкретному человеку. Одному осуждённому может потребоваться коррекция агрессивного поведения, другому — помощь в преодолении зависимости, третьему — восстановление контакта с семьёй и формирование бытовой самостоятельности. Не существует единой методики или программы, которая подошла бы во всех случаях. Причины преступного поведения и социального неблагополучия имеют различную подоплеку [1].

Другим не менее важным аспектом в поддержке осужденного, покидающего стены исправительного учреждения, является профессиональное обучение. Отсутствие профессии и реальных трудовых навыков ставят человека в заведомо уязвимое положение. Имея одно только желание изменить образ жизни, он сталкивается с ограниченным выбором легальных источников дохода. Существует риск того, что прежняя криминальная среда может восприниматься как более доступный способ выживания. Поэтому профессиональная подготовка должна быть связана с внутренними потребностями учреждения и с реальными запросами рынка труда. В противном случает человек получает навык, который не поможет ему после освобождения.

Вместе с указанным, российская система ресоциализации имеет ряд устойчивых трудностей. К числу наиболее выраженных относятся:

недостаточная индивидуализация программ;

формальный характер части мероприятий;

слабая связь между исправительным учреждением и внешней социальной средой;

трудности взаимодействия с работодателями;

дефицит устойчивого постпенитенциарного сопровождения.

Хотя определенная работа проводится и меры поддержки реализуется согласно фактическим возможностям, зачастую получается, что после освобождения человек остаётся один на один с прежними бытовыми и социальными проблемами. В данной ситуации положительные изменения, достигнутые в период отбывания наказания, теряют свою опору.

О. Г. Ковалев подчёркивает необходимость сравнительного и теоретико-правового анализа данного направления [4]. Данный подход рассматривает ресоциализацию в виде многоаспектной системы, в которой учитываются цель, субъекты, методы, этапы и критерии эффективности. Для российской системы программ ресоциализации вывод из данных положений следующий: простое увеличение количества мероприятий не всегда означает повышение результата, результативность определяется тем, насколько программа действительно снижает вероятность повторного преступления и помогает человеку закрепиться в законопослушной социальной среде.

Зарубежный опыт показывает, как результативность ресоциализации зависит от непрерывности сопровождения. В. С. Юндина, анализируя практику зарубежных стран, отмечает значение таких аспектов, как:

постпенитенциарной ресоциализации;

индивидуальных программ;

помощи в трудоустройстве;

обеспечении жильём;

восстановлении социальных связей [5].

Данный опыт, хотя и кажется перспективным, воспринимать как готовую рабочую систему было бы поспешно. Пенитенциарные системы различаются по масштабу и финансированию, уровню участия местных сообществ и характеру социальной политики и, конечно, численности лиц, отбывающих наказание. Российская пенитенциарная система безусловно уникальна, хотя бы потому, что простирается на территории всей страны и имеет особенность в том, что необходим учет специфики региональной конъектуры. Однако, нельзя отрицать тот факт, что отдельные элементы зарубежной практики могут быть использованы при совершенствовании отечественных программ.

Так, в Германии, как одной из передовых стран в области социальной политики мира, индивидуальное планирование исполнения наказания и последующая подготовка лица к освобождению является приоритетным ориентиром в пенитенциарной системе. Смысл данного подхода заключается в том, что возвращение осуждённого в общество должно протекать постепенно, а человек должен быть подготовленным [5]. Осужденного не переводят резко из режима изоляции в полностью свободную среду без навыков самостоятельной жизни и социальной поддержки. В рамках подобной модели обязательны к исполнению:

профессиональное обучение;

социальная работа;

психологическая помощь;

оценка рисков;

взаимодействие с внешними службами.

В скандинавских странах уклон в пенитенциарной политике сделан на принципе нормализации условий исполнения наказания. По замыслу представителей органов власти, изоляция не должна разрушать базовые социальные навыки человека сильнее, чем это необходимо в рамках исполнения наказания. Поэтому там особое внимание уделяется образованию, труду и бытовой самостоятельности, который сопровождается тесным контактом с родными и близкими. Очевидно, что данный опыт не может быть прямо перенесён в российскую систему [5]. Но сама идея сохранения социальной пригодности осуждённого заслуживает определенного внимания.

В Канаде и ряде других государств европейского союза распространены подходы, основывающиеся на оценке рисков повторного преступления и программа работы с осуждённым строится на криминогенных потребностях личности, откуда вытекает учёт причин, побуждающие человека к повторному нарушению закона. К данным причинам относятся:

зависимость;

отсутствие профессии;

криминальное окружение;

семейная дезорганизация;

низкий уровень образования;

импульсивность;

агрессивность;

отсутствие постоянного жилья.

Вероятность подобрать действенные меры сопровождения осужденного напрямую зависит от точности выявления указанных факторов.

Сравнение российского и зарубежного опыта позволяет сделать вывод, что основное различие отечественной пенитенциарной политики от зарубежной кроется в организационном подходе. Зарубежных модели строятся по принципу индивидуального маршрута, в котором учитывается характеристика осужденного. Нельзя отрицать что таких элементов нет в российской практике, но стоит признать, что их реализация на практике сталкивается с определенными трудностями. Стоит отметить, что не повсеместно, тем не менее их отсутствие не устойчиво. Центральное внимание зачастую сосредоточено на мероприятиях внутри учреждения, в то время как этап освобождения и после него до сих пор остаётся уязвимым.

Предполагается, что перспективным направлением развития российской модели выступит усиление связи между исправительным учреждением и органами пробации, социальными службами, работодателями, образовательными организациями и общественными объединениями. Ресоциализация не будет результативна, если она прекращается в момент освобождения. Потому что первое время после выхода из учреждения считается наиболее сложным и уязвимым [2]. В это время бывшему осуждённому требуется помощь в оформлении документов, трудоустройстве, решении жилищных вопросов, восстановлении социальных контактов и сохранении правомерной мотивации. Из этого следует, что программы ресоциализации необходимо оценивать по количеству проведённых мероприятий и по их подлинному результату. К таким результатам можно отнести:

трудоустройство;

продолжение образования;

отсутствие повторных преступлений;

восстановление или приобритение семейных связей;

соблюдение установленных обязанностей;

отказ от прежних криминальных контактов.

Таким образом, подводя итог всему вышесказанному, необходимо отметить, что российский и зарубежный опыт ресоциализации осуждённых показывает, что наиболее результативной выступает комплексная и непрерывная работа, которая начинается в период отбывания наказания и продолжается после освобождения. Российская система располагает необходимыми базовыми средствами, среди которых:

воспитательная работа;

профессиональное обучение;

трудовая занятость;

психологическое сопровождение;

развивающийся механизм пробационного сопровождения.

Дальнейшее повышение результативности возможно посредством индивидуализации программ и усиления постпенитенциарной поддержки. Из этих положений вытекает неизбежное расширения взаимодействия с работодателями, а также укрепление связи с социальной инфраструктурой. Зарубежный опыт представляется ценным в виде источника практических решений, делающих ресоциализацию адресной и последовательной.