Предупреждение преступлений посягающие на объекты культурного наследия

Введение.

Опыт Второй мировой войны демонстрирует, что целенаправленное посягательство на культурные ценности нередко носит системный характер: в нацистской Германии для этой цели были созданы специализированные структуры (Аппарат генерального посредника «Восток», отряд штурмбаннфюрера фон Кюнсберга, штаб рейхсляйтера Розенберга и другие) [1, c.72]. Их деятельность, заключавшаяся в выявлении, изъятии и уничтожении памятников культуры на оккупированных территориях, соответствует современному понятию военного преступления, закреплённому, в частности, в ст. 8 § 2 (b) (ix) Римского статута Международного уголовного суда и ст. 53 Дополнительного протокола I 1977 г. к Женевским конвециям 1949 г) [2, c. 67].

Аналогичная криминогенная ситуация наблюдается и в условиях проведения специальной военной операции: в приграничных районах Курской области зафиксированы факты повреждения объектов культурного наследия (артиллерийский обстрел здания Суджанского краеведческого музея — памятника архитектуры конца XIX в., т. н. дома Чупилова [3]). Подобные действия квалифицируются по национальному праву как преступления, предусмотренные ст. 243 и 356 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), а в международном праве — как нарушение Гаагской конвенции 1954 г. о защите культурных ценностей в случае вооружённого конфликта.

Учитывая изложенный историко-правовой контекст и зафиксированные факты повреждения либо уничтожения объектов культурного наследия в ходе современных вооружённых действий, дальнейшее исследование сосредоточено на системном анализе действующих национальных механизмов их охраны, оценке эффективности уголовно-правового преследования.

Основная часть.

Основным объектом преступления, предусмотренного ст. 243 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие надлежащее содержание и сохранность объектов культурного наследия [4, c. 53].

Предмет преступного посягательства образуют объекты культурного наследия народов Российской Федерации, включённые в Единый государственный реестр, выявленные объекты культурного наследия, иные культурные ценности, а также объекты, находящиеся под государственной охраной. Федеральный закон от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» относит к таким объектам недвижимые вещи, в том числе объекты археологического наследия, со связанными с ними произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, предметами науки и техники и иными материальными проявлениями культурной деятельности, которые, будучи результатом исторического развития, обладают исторической, художественной, научной или иной культурной ценностью [5, c. 24].

Уничтожение либо повреждение археологических объектов, как прямо следует из ч. 2 ст. 243 УК РФ, образует квалифицированный состав данного преступления, что подчёркивает повышенную охраняемость этой категории культурных ценностей [6, c. 33].

Федеральный закон от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» устанавливает трёхзвенную классификацию охраняемых ценностей, выделяя памятники, ансамбли и достопримечательные места.

Памятниками признаются индивидуально определяемые объекты недвижимого имущества и прилегающие к ним исторически сформировавшиеся территории, включая культовые сооружения всех конфессий, мемориальные квартиры, мавзолеи и отдельные захоронения, произведения монументального искусства, объекты науки и техники (в том числе военного назначения), а также единичные археологические объекты [7, c. 15].

Ансамбли представляют собой пространственно-локализованные совокупности памятников, объединённые планировочно-художественной целостностью; к ним относятся фортификационные, дворцово-парковые, жилые, общественные, административные, торгово-промышленные, учебные и научные комплексы, религиозные архитектурные группы (храмовые и монастырские комплексы, дацаны, подворья), элементы исторической планировки поселений, произведения ландшафтной архитектуры и садово-паркового искусства (сады, парки, бульвары), некрополи, а также многосоставные археологические объекты [8, c. 82].

Достопримечательными местами закон называет культурные ландшафты, созданные человеком либо возникшие в результате его взаимодействия с природой: это центры и фрагменты исторических поселений, территории традиционных народных художественных промыслов, мемориальные и природные комплексы, связанные с формированием этнических общностей, значимыми историческими (в том числе военными) событиями или жизнью выдающихся личностей, археологические территории, а равно места совершения религиозных обрядов [9, c. 23].

В соответствии с Указанием Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 4 августа 2025 г. № 519/7 прокурорский надзор в сфере охраны объектов культурного наследия реализуется как многоуровневая превентивно-репрессивная система, включающая: систематический контроль за исполнением требований Федерального закона от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» и иных нормативных актов на базе анализа данных Единой государственной информационной системы в области культурного наследия, материалов правоохранительных органов и экспертных заключений; непрерывный мониторинг состояния законности на поднадзорной территории и институционализированное информационное взаимодействие с органами охраны памятников для раннего выявления угроз их сохранности; применение мер прокурорского реагирования (представления, протесты, иски, постановления о возбуждении дел по ст. 7.13 КоАП РФ, инициирование уголовного преследования по ст. 243, 243.1, 243.2, 356 УК РФ) с обязательным последующим контролем устранения нарушений и оценкой эффективности санкций; проверку соблюдения регламентов содержания, использования, реставрации и обеспечения публичного доступа к памятникам, в том числе надзор за капитальным ремонтом многоквартирных домов, обладающих охранным статусом, и за исполнительными действиями в отношении таких объектов; выявление бесхозяйных либо бесхозяйственно содержащихся памятников и инициирование их передачи в государственную или муниципальную собственность в порядке, установленном гражданским и земельным законодательством; а также проведение системной просветительской работы, направленной на формирование у граждан и организаций правовой ответственности за сохранение и приумножение национального культурного наследия [10].

Категория «объект особой культурной ценности» обладает оценочным характером и, в силу положений Федерального закона от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» [11] и Постановления Правительства Российской Федерации от 25 апреля 2024 г. № 530 «Об утверждении Положения о государственной историко-культурной экспертизе» [12], подтверждается исключительно заключением профильной историко-культурной (искусствоведческой, археологической либо комплексной) экспертизы; указанное заключение формирует юридическую основу для принятия уполномоченными органами превентивных мер, направленных на предупреждение преступных посягательств на соответствующие культурные ценности.

Историко-культурная экспертиза ‒ это регламентированная законом комплексная исследовательская процедура, осуществляемая аттестованными специалистами в области культурологии, искусствоведения, археологии и смежных дисциплин с целью решения правовых задач, связанных с идентификацией, атрибуцией и оценкой произведений культуры и искусства; в рамках экспертизы в соответствии с Федеральным законом от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», процессуальным законодательством и методическими рекомендациями Минкультуры РФ устанавливаются подлинность объекта, его историко-культурная, художественная, научная либо мемориальная ценность, время и место создания, функционально-стилевая принадлежность, степень сохранности и рыночная стоимость, что, в свою очередь, образует доказательственную базу для:

1) принятия уполномоченными органами решений о включении предмета в реестр объектов культурного наследия или присвоении ему статуса «объекта особой культурной ценности»; 2) определения правового режима владения, пользования и распоряжения указанным имуществом; 3) выбора правомерных технологий консервации, реставрации и музейной экспозиции; 4) разрешения судебных споров (о праве собственности, реституции, защите авторских и смежных прав, взыскании убытков); 5) проведения коммерческой оценки антиквариата и предметов искусства.

Рассмотрим некоторые проблемы проведения таких экспертиз.

Постановление Правительства Российской Федерации от 25 апреля 2024 г. № 530 «Об утверждении Положения о государственной историко-культурной экспертизе», сохранило перечисление «целей охраны» и «задач экспертизы», однако устранило все процедурные гарантии, которые раньше подтверждали, что эти цели достижимы (обязательная аттестация, регламент внутренней работы комиссии, минимальный объём исследований). Следовательно, законодатель оставил декларативную оболочку без операционального содержимого. С точки зрения криминологической превенции подобная конструкция создаёт «регуляторный вакуум»: у правоохранительных органов нет верифицируемых атрибутов охраняемого объекта (предмет охраны, границы, уникальные признаки), что резко снижает вероятность квалификации деяния по ст. 243 УК РФ и делает невозможным оперативное реагирование.

Для решения проблемы предлагается законодательное восстановление института независимой профессиональной верификации: путем внесения изменений в ст. 17 и 24 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ установить обязательную аккредитацию экспертов историко-культурного профиля в аккредитационном совете, формируемом на паритетной основе Министерством культуры РФ, Российской академией наук и МВД России. Одновременно приказом Минкультуры принять «Национальный стандарт государственной историко-культурной экспертизы», фиксирующий минимально допустимый объём исследований (архивно-источниковедческий анализ, натурное обследование, 3-D фотограмметрия, стратиграфия, материаловедческие пробы) и обязывающий эксперта формировать цифровой паспорт объекта с координатной привязкой и уникальным идентификатором, подлежащим включению в Единый государственный реестр ОКН.

Процессуальная интеграция вывода экспертизы в систему уголовно-правовой охраны:

дополнить ст. 243 и 243.1 УК РФ примечанием, устанавливающим, что повреждение, уничтожение либо хищение объекта культурного наследия признаётся доказанным, если деяние затронуло элементы, перечисленные в цифровом паспорте объекта; внести корреспондирующие изменения в ст. 83.1 УПК РФ, предусматривающие приобщение указанного паспорта в качестве обязательного доказательства при возбуждении уголовного дела. До размещения паспорта в реестре любые юридически значимые сделки с объектом (реконструкция, отчуждение, временный вывоз) подлежат приостановлению органом охраны ОКН, что обеспечивает превентивный контроль и устраняет описанный «регуляторный вакуум». Замена «послевузовского профессионального образования» условной категорией «знания в области музееологии…» лишила процедуру объективного образовательного фильтра; отмена аттестации уничтожила периодическую проверку компетенций. В результате критерий допуска к экспертной деятельности превратился в дискреционное решение Минкультуры. С позиции уголовного процесса это означает:

–экспертное заключение постоянно оспоримо по основанию «недостаточная квалификация», –суды получают разноуровневые акты, что ведёт либо к дополнительным судебным затратам (назначение судебной повторной экспертизы), либо к оправдательным приговорам за отсутствием доказанности предмета преступления.

В качестве решения целесообразно дополнить статью 17 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» частью 5 следующего содержания: «К проведению государственной историко-культурной экспертизы допускаются исключительно лица, имеющие высшее образование не ниже уровня магистратуры или специалитета по направлениям “история искусств”, “археология”, “архитектура”, “реставрация” либо “музеология и охрана культурного и природного наследия», не менее трёх лет подтверждённого стажа практической работы в соответствующей области и прошедшие не реже одного раза в пять лет аттестацию межведомственной комиссии, формируемой Министерством культуры Российской Федерации; результаты аттестации вносятся в Единый федеральный реестр экспертов, ведение которого осуществляет Министерство культуры Российской Федерации; заключения, подготовленные лицом, не включённым в указанный реестр либо просрочившим установленный пятилетний срок переаттестации, не обладают юридической силой и признаются недопустимым доказательством в рамках гражданского, арбитражного и уголовного судопроизводства».

Возможность одновременно оценивать несколько объектов при сокращённых сроках рассмотрения и отсутствии минимального временного стандарта фактически подталкивает эксперта к упрощённому описанию памятников. Итог: в заключении не фиксируются скрытые конструктивные элементы, не описывается стратиграфия археологического слоя, не проводится фотограмметрия и 3-D-сканирование. В случае хищения или повреждения у следствия не будет первичной «карты» объекта, необходимой для расчёта ущерба и идентификации утраченных элементов — тем самым создаётся правовой простор для преступного рынка.

Перенос всех процессуальных сроков во «взаимное соглашение сторон» переводит эксперта из статуса автономного носителя специального знания в статус договорного подрядчика.

Такая модель прямо противоречит фундаментальному принципу независимости судебного (или досудебного) эксперта, закреплённому в ст. 57, 58 УПК РФ. В практическом плане это означает: заключение может целесообразно «подгоняться» под хозяйственный интерес собственника или застройщика, а следовательно — не содержит достоверной информации, пригодной для уголовно-правовой защиты памятника.

Для решения вышеизложенных проблем предлагается дополнить статью 29 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ (ред. от 21.02.2019) «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» частью 8 следующего содержания: «Государственная историко-культурная экспертиза осуществляется в отношении каждого объекта культурного наследия индивидуально, в условиях, исключающих влияние заказчика на объём, методы и продолжительность исследования, причём её минимальная длительность устанавливается в шестьдесят календарных дней для объектов федерального значения и в сорок пять календарных дней для объектов регионального и местного значения; в ходе экспертизы подлежат обязательному проведению архивно-источниковедческий анализ, натурное обследование, фотограмметрическая и трёхмерная фиксация, а применительно к археологическим объектам — стратиграфическое зондирование и материаловедческий анализ; по завершении работ формируются самостоятельное экспертное заключение и электронный паспорт объекта с координатной привязкой и перечнем идентифицирующих элементов, подлежащие внесению в Единый государственный реестр объектов культурного наследия в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом; любые условия гражданско-правового договора, сокращающие указанные сроки либо исключающие обязательные методики, являются ничтожными, а заключение, подготовленное с нарушением настоящей части, признаётся недействительным и не допускается в качестве доказательства в гражданском, арбитражном, административном или уголовном судопроизводстве».

Заключение

Проведенное исследование позволяет констатировать наличие критических пробелов в системе уголовно-правовой охраны объектов культурного наследия, обусловленных несовершенством процедур их идентификации и документирования. Отмена обязательной аттестации экспертов, отсутствие минимальных стандартов проведения историко-культурной экспертизы и перевод процессуальных гарантий в плоскость договорных отношений создают условия для латентности преступлений, предусмотренных статьей 243 УК РФ, и затрудняют формирование доказательственной базы при расследовании уголовных дел данной категории.

Предложенный комплекс законодательных изменений направлен на восстановление объективных критериев допуска к экспертной деятельности через введение образовательного ценза и периодической аттестации, установление императивных требований к объему и методам исследования, а также создание цифровой инфраструктуры учета культурных ценностей. Особое значение имеет интеграция цифрового паспорта объекта в систему уголовного судопроизводства в качестве обязательного доказательства, что обеспечит превентивный контроль и повысит раскрываемость преступлений.

Реализация предложенных мер позволит сформировать эффективную систему предупреждения преступных посягательств на объекты культурного наследия, особенно актуальную в условиях современных вооруженных конфликтов. Создание межведомственного механизма контроля с участием Министерства культуры РФ, Российской академии наук и МВД России обеспечит комплексный подход к охране национального культурного достояния и соответствие российского законодательства международным стандартам защиты культурных ценностей.