Правовое положение государства в международном частном праве

Международное частное право (МЧП) – это особая область, регулирующая частноправовые, то есть невластные, отношения, которые осложнены иностранным элементом.

При этом государство, которое традиционно является системообразующим элементом международных отношений, регулярно выступает участником этих частноправовых связей, характеризующихся независимостью и равноправием субъектов, свободой воли и неприкосновенностью частной собственности.

Государство может заключать внешнеторговые сделки, концессионные договоры или иные соглашения, связанные с экономической деятельностью. Главный парадокс состоит в том, что, вступая в гражданский оборот, государство не теряет своей суверенной природы. Это суверенное качество влечет за собой основную особенность его правового режима как участника частноправовой деятельности – иммунитет от иностранной юрисдикции. Именно вокруг этого института — юрисдикционного иммунитета — вращается вся дискуссия о правовом положении государства в МЧП.

Институт государственного иммунитета является межотраслевым и комплексным. Он получил всеобщее признание в качестве одного из основных принципов обычного международного права. [1] Исторически доминировала теория абсолютного иммунитета, которая исходила из принципа суверенного равенства государств: «равный над равным не имеет власти». В соответствии с этой доктриной, государство пользуется полным иммунитетом в отношении всех своих действий, независимо от их характера. Оно не могло быть ответчиком в судах другого государства без своего явно выраженного согласия. [1; 2] Традиционно иммунитет государства включает три взаимосвязанных элемента:

–Судебный иммунитет, означающий, что иски к иностранному государству не могут рассматриваться без его согласия в судах другого государства.[3] –Иммунитет от предварительных мер, который не допускает применения принудительных мер (например, ареста) к имуществу государства в порядке обеспечения иска.[2] –Иммунитет от исполнительных действий, который исключает обращение мер принудительного исполнения на имущество государства без его согласия. [2] Активное участие государств в международной торговле и хозяйственной деятельности во второй половине XX века привело к острой критике доктрины абсолютного иммунитета. Критики справедливо отмечали, что эта концепция «способствует нестабильности международного гражданского оборота». Сложилась доктрина функционального (ограниченного) иммунитета, которую еще называли теорией «торгующего государства». Согласно ей, иностранное государство пользуется иммунитетом только тогда, когда оно осуществляет суверенные, властные функции. Если же государство совершает действия коммерческого характера, например, заключает торговые сделки или эксплуатирует торговый флот, оно не пользуется иммунитетом. [3; 5] Для определения того, является ли действие суверенным или частным, существуют две основные доктрины: доктрина цели действий (какова цель действия?) и доктрина характера действий (можно ли такой контракт заключить любому частному лицу?). Конвенция ООН 2004 года предлагает компромисс, требуя прежде всего исходить из природы контракта, но также учитывать цель, если стороны об этом договорились. [1] Стремление урегулировать этот сложный вопрос на международном уровне привело к принятию 2 декабря 2004 года Генеральной Ассамблеей ООН Конвенции ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности. Эта Конвенция, хотя и явилась результатом согласования позиций стран-сторонников обеих теорий, в итоге базируется на теории функционального иммунитета. Конвенция, например, устанавливает общий принцип, что государство пользуется иммунитетом, но перечисляет случаи, когда оно не может ссылаться на него, например, в отношении коммерческих сделок, включая все виды договоров купли-продажи, предоставления услуг, договоров займа и кредитных договоров. [2] Для целей иммунитета под «государством» в Конвенции 2004 года понимается не только само правительство, но и его органы управления, составные части федеративных государств и иные образования, если они правомочны и действуют в целях осуществления суверенной власти. [2; 4] Что касается российского законодательства, то до недавнего времени оно было основано на концепции абсолютного иммунитета. Однако эта позиция не соответствовала реалиям, так как, придерживаясь абсолютного иммунитета, Россия лишала своих граждан и юридических лиц возможности судебной защиты прав, возникающих из гражданско-правовых отношений с иностранными государствами, в то время как другие страны (например, США, Великобритания) применяли к России функциональный иммунитет. [1] С принятием нового Федерального закона (положения которого, как отмечается, в основном базируются на Конвенции ООН 2004 года) и внесением изменений в процессуальные кодексы (главы 45.1 ГПК РФ и 33.1 АПК РФ), российское законодательство перешло на позиции концепции функционального иммунитета иностранного государства. Суд обязан воздерживаться от привлечения суверенного иностранного государства.

Однако государство может согласиться на юрисдикцию российского суда, что является отказом от иммунитета. При этом отказ от судебного иммунитета не рассматривается как отказ от иммунитета в отношении мер по обеспечению иска и исполнения решения суда. [4] Важным аспектом является то, что юрисдикционные иммунитеты могут быть ограничены на основе принципа взаимности. Это означает, что если в каком-либо иностранном государстве, придерживающемся ограниченного иммунитета, имуществу Российской Федерации не предоставляется иммунитет, например, в отношении собственности, используемой в торговых целях, то в российских судах имуществу этого иностранного государства также не будет предоставлен иммунитет от обеспечительных мер и исполнительных действий. [5] Таким образом, правовое положение государства в Международном частном праве характеризуется постоянным поиском баланса между незыблемым суверенитетом и требованиями международного гражданского оборота. Современное право, как международное (Конвенция ООН 2004 г.), так и российское (с переходом на новую концепцию в 2015 г.), придерживается функциональной теории иммунитета, которая позволяет привлекать государство к ответственности, когда оно действует как обычный коммерческий субъект. Этот процесс трансформации подчеркивает, что суверенитет, хотя и остается основой правового статуса государства, не должен служить абсолютным щитом в частных отношениях, где действуют принципы равенства сторон. Государство, когда оно «торгует», неизменно воспринимает на себя ответственность, уважает частную жизнь, наблюдающая за тем, как мы представляем информацию и стабильность в глобальной компьютерной системе.