Понятие информационного суверенитета

Введение. Цифровая трансформация всех сфер общественной жизни и обострение геополитической обстановки выдвинули проблему защиты национального цифрового пространства в число приоритетных задач государственной политики. В условиях, когда информационно-коммуникационные технологии выступают базисом для функционирования критической инфраструктуры, государственного управления и реального сектора экономики, традиционная концепция государственного суверенитета претерпевает существенную трансформацию, формируя и актуализируя новые сферы, в числе которых особое место занимает информационная.

Актуальность исследования обусловлена ростом трансграничных киберугроз, монополизацией глобального ИТ‑рынка транснациональными корпорациями и использованием информационных ресурсов в качестве инструмента политического, социального и экономического давления. Для Российской Федерации, находящейся в условиях санкционных ограничений и специальной военной операции, формирование эффективной модели правового регулирования информационной сферы является критически важным фактором обеспечения национальной безопасности, что невозможно без научно-правового определения категории «информационный суверенитет».

Цель настоящей работы: на основе теоретико-правового анализа уточнить подходы к определению информационного суверенитета как политико-правовой категории.

Материалы и методы. В ходе анализа использованы позиции отечественных и зарубежных исследователей, опубликованных в открытых научных изданиях, а также нормативные правовые акты, доктринальные и стратегические документы, а также публичные выступления высших должностных лиц.

В процессе исследования и раскрытия содержания, опубликованных дефиниции, выявления их особенностей применен теоретический анализ. Формально-юридический метод использован при изучении нормативной базы и границ исследуемой категории. Применение сравнительного анализа позволило сопоставить позиции различных авторов и трактовок в нормативных правовых документах. Систематизации подходов способствовало применение классификации. Использование общенаучного метода синтеза позволило сформулировать авторское определение категории «информационный суверенитет».

Результаты исследования и обсуждение. В современной правовой и политической науке продолжается дискуссия об определении информационного суверенитета. М. М. Кучерявый его определяет, как: «верховенство и независимость государственной власти при формировании и реализации информационной политики в национальном сегменте и глобальном информационном пространстве. Принципиальное значение для обеспечения информационного суверенитета имеет государственная информационная политика» [1]. Автор делает акцент на государственной информационной политике, что относит информационный суверенитет к политико-правовой категории. При этом, если условие «верховенства» государственной власти при формировании и реализации информационной политики не вызывает сомнения, то независимость требует пояснения. Государственная власть априори зависима от граждан, интересы которых она представляет и призвана обеспечивать. Следовательно, независимость в контексте информационного суверенитета должна рассматриваться через внешний контур, то есть независимость от иностранных политических акторов.

Е. Г. Зорина поддерживает позицию М. М. Кучерявого, выделила две характеристики информационного суверенитета. Первый: технический заключается в обладании отечественными программным обеспечением, ИТ‑инфраструктурой и ИТ‑системами. Второй Е.Г. Зорина определяет, как идеологический, включающий: «наличие официальной идеологии или национальной идеи, высокого уровня популярной массовой культуры, развитой системы пропаганды, а также усовершенствованного законодательства в области информации и т. д.» [2]. По сути, выделяя характеристики или элементы информационного суверенитета, автор переводит «верховенство» в идеологический суверенитет, а «независимость» в технический суверенитет, расширяя его границы за счет введения экономических аспектов и введения иных участников, кроме государственной власти, а именно участников экономических отношений, то есть тех, кто создает отечественное ПО и оборудование, которое с его помощью выполняет значимые информационные задачи для юридических и физических лиц. Сторонники узко технократического подхода А. Ю. Мохов и А. А. Преснякова информационный суверенитет понимают: «как состояния независимости национальной инфраструктуры компьютерных сетей от внешнего негативного воздействия, предотвращения угроз управленческим информационным сетям (порталы государственных и муниципальных услуг, ведомственные информационно-аналитические системы и т.д.) во внутреннем пространстве, защиты персональных данных» [3]. Авторами суверенитет и независимость рассматривают как синонимы, что не является обоснованным.

Е.И. Соболев разделяет точку зрения Е. Г. Зориной и рассматривает элементы информационного суверенитета в качестве его критериев, которые автор расширил следующими: созданием и распространением продукции, имеющей отличительные культурные признаки государства; активным использованием интернет-пространства для распространения в нем отвечающих интересам государства идей, правовой базой [4]. Е.И. Соболев по сути детализировал «идеологический» элемент Е. Г. Зориной, выделив в нем культурную и коммуникационную составляющую. Полагаем, что расширение контура информационного суверенитета за счёт инкорпорации широких социокультурных сфер фактически смещает фокус на задачи государственного идеологического строительства. Такая трактовка сопряжена с методологическим риском подмены информационной составляющей идеологической. Подобная подмена не является обоснованной и способна привести к размыванию предметного поля категории.

Д. С. Артамонов видит более широкий набор элементов информационного суверенитета, в который вошли: цифровой или электронной (1), медийный (2), ментальный (3) и интеллектуальный суверенитеты. По мнению Д. С. Артамонова: «информационный суверенитет направлен на обеспечение безопасности государства и общества, противодействие терроризму и негативному информационному воздействию. Целями информационного суверенитета является медиалегитимация власти, установление каналов обратной связи, а также мобилизация общества на защиту реального суверенитета государства» [5]. Несмотря на то, что Д. С. Артамонов детализировал элементных состав информационного суверенитета, его позиция схожа с ранее проанализированными. Принципиальным отличием является не это, а формулировка направленности и цели информационного суверенитета. Вместе с тем, если направленность определяет его встроенность в национальную безопасность, то цели ограничиваются политико-коммуникационными аспектами. Представляется, что сведение целей информационного суверенитета исключительно к медиалегитимации власти и мобилизации общества, как предлагает Д. С. Артамонов, чрезмерно сужает и политизирует данную категорию, относя ее в область решения тактических политико-коммуникационных задач.

Н. В. Василенко под информационным суверенитетом понимает: «независимость национального государства от внешнего давления и верховенство его власти на внутреннем пространстве в формировании и осуществлении информационной политики с учетом национальных интересов» [6]. Автором через «независимость национального государства от внешнего давления» и «учет национальных интересов» информационный суверенитет содержательно рассматривается в контексте национальной безопасности. При этом Н. В. Василенко поясняет свое понимание информационного суверенитета через институциональное ограничение цифровой трансформации. Автор указывает на уровень институциональной среды, формирующей границы между суверенитетами различных государств. В данном контексте понятие привязывается к разработанным внутри государства "правилам игры" и жесткости контроля за их исполнением.

В Стратегии обеспечения информационной безопасности государств - участников Содружества Независимых Государств информационный суверенитет государств - участников СНГ рассматривается, как: «способность самостоятельно осуществлять функции государства в информационной сфере в целях соблюдения прав и свобод граждан, обеспечения национальной и коллективной безопасности» [7]. Логично, что в Стратегии информационный суверенитет рассматривается через призму государства и его конституционных основ.

В Доктрине информационной безопасности РФ термин «информационный суверенитет» не используется, его заменяет «суверенитет РФ в информационном пространстве». При этом в указанном документе прослеживается доминирование международно-правового подхода. Так одной их задач в обеспечении информационной безопасности в области стратегической стабильности и равноправного стратегического партнерства является «защита суверенитета Российской Федерации в информационном пространстве посредством осуществления самостоятельной и независимой политики, направленной на реализацию национальных интересов в информационной сфере» [8].

В практическом плане информационный суверенитет реализуется через:

локализацию данных на территории РФ, которая предусмотрена Федеральным законом от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» [9];

защиту критической информационной инфраструктуры посредством установления режима безопасности для значимых объектов, включая государственные информационные системы и инфраструктуру операторов связи [10], что закреплено Федеральным законом от 26.07.2017 № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры РФ»;

управление национальной доменной зоной и маршрутизацией, посредством создания технических и правовых механизмов обеспечению устойчивого, безопасного и целостного функционирования на территории РФ информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», что закреплено изменениями и дополнениями внесенными Федеральным законом от 01.05.2019 № 90-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О связи» и Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» [11].

Таким образом, в российской правовой системе «информационный суверенитет» проявляется как совокупность правовых режимов, обеспечивающих юрисдикцию государства над объектами критической значимости и контроль за трансграничными информационными потоками, затрагивающими интересы безопасности и прав граждан.

Политико-правовой подход к пониманию информационного суверенитет использовал Президент Белоруссии А. Лукашенко в ходе совещания с руководителями ведущих государственных СМИ, определив его, как: «право проводить собственную информационную политику, формировать национальную информационную инфраструктуру, обеспечивать информационную безопасность» [12].

С.В. Нарутто, С.Ю. Колмаков и И.М. Япрынцев в результате проведения теоретического и правового анализа пришли к выводу о фрагментарности нормативного регулирования информационного суверенитета, которое предопределено: «отсутствием системности в осмыслении данной категории на научно-доктринальном уровне», что подвергает сомнению о сформированных конституционно-правовых основах обеспечения информационного суверенитета в РФ [13]. Таким образом, авторы подчеркивают взаимосвязь содержательной и правовой концепции в обеспечении информационного суверенитета.

Приведенные определения показывают не только отсутствие концептуального единства в понимании информационного суверенитета, но и демонстрируют размытость границ элементного наполнения, а также отсутствия единообразного понимания перечня участников его обеспечения и своего рода «выгодоприобретателей» от такого обеспечения.

В зарубежной литературе единства также не наблюдается. W. Gong отмечает усиление научного интереса к анализируемой области и использования различных терминов. Для определения информационного суверенитета автор его рассматривает как производное от государственного суверенитета и, соответственно, базируется на двух значениях суверенитета: внутреннего, базирующегося на праве государства выбирать виды, типы, наполнение «собственной политической, экономической и социальной систем»; внешнего, предполагающего «полную независимость и свободу от любого внешнего контроля». В соответствии со значениями понятия W. Gong сформулировал два определения информационного суверенитета: «… это та часть государственного суверенитета, которая связана с информацией, …информационный суверенитет должен быть высшей властью в формировании информационной политики и полномочием поддерживать информационный порядок внутри государства» [14] и «… информационный суверенитет означает полное юридическое равенство с другими государствами и свободу от любого внешнего контроля в отношении независимых прав на производство и использование информации» [14]. То есть внутреннее наполнение информационного суверенитета сводится к формированию и реализации государственной информационной политики и поддержанию порядка в информационной сфере, а внешнее предполагает юридическое закрепление свободы от внешнего контроля при производстве и использовании информации [14].

Проведенный теоретический анализ позволяет выделить пять основных подходов к интерпретации исследуемого понятия:

технократический подход, в рамках которого акцентирует сделан на государственном контроле над программным обеспечением и физической инфраструктурой (серверами, центрами обработки данных, магистральными каналами связи и национальными операторами и др.) (А. Ю. Мохов, А. А. Преснякова, Е. Г. Зорина в части технического аспекта);

политико-правовой подход – подразумевает понимание через верховенство государственной власти и национальных интересов при формировании и реализации информационной политики (М. М. Кучерявый, А. Г. Лукашенко, Н. В. Василенко, W. Gong в части внутреннего аспекта);

юридический подход – рассматривает сквозь призму исключительной юрисдикции государства, распространяющейся на персональные данные граждан и деятельность ИТ‑субъектов в национальном цифровом пространстве (Стратегия СНГ в части конституционных основ);

социокультурный подход направлен на защиту ментального и идеологического пространства, включая сохранение культурных ценностей и противодействие деструктивному информационно-психологическому воздействию (дезинформации) (Д. С. Артамонов, Е. И. Соболев, Е. Г. Зорина в части идеологии);

международно-правовой подход направлен на закрепление юридического равенства каждого государства в производстве и использовании информации, а также предполагает наличие реальной свободы без внешнего вмешательства (W. Gong в части внешнего аспекта, Доктрина информационной безопасности РФ).

Базируясь на результатах анализа подходов, нами сформулировано авторское определение, которое, по нашему мнению, объединяет инфраструктурный, правовой и ценностный аспекты в единую систему, при этом учитывает права граждан и не нарушает международный баланс.

Под информационным суверенитетом государства рассматриваем элемент (вид) государственного суверенитета, выражающийся в верховенстве и независимости государственной власти при формировании и реализации информационной политики, выступающим базовым условием обеспечения информационной безопасности государства. В правовом и функциональном аспектах он реализуется через установление исключительной юрисдикции в отношении национальной цифровой инфраструктуры, нормативное регулирование деятельности IT‑субъектов и защиту медиакоммуникационного пространства от деструктивного внешнего воздействия в рамках конституционно установленных балансов прав граждан и интересов национальной безопасности.

Заключение. Таким образом, проведённый анализ показал отсутствие концептуального единства в трактовке информационного суверенитета: в научных работах и документах акцент делается на разных аспектах: от контроля над цифровой инфраструктурой до защиты ментального и идеологического пространства. Это приводит к размытости границ категории и неопределённости круга субъектов, участвующих в её обеспечении. Систематизация позиций позволила выделить пять ключевых подходов к интерпретации информационного суверенитета: технократический, политико-правовой, юридический, социокультурный и международно-правовой. Авторское определение объединяет инфраструктурный, правовой и ценностный компоненты, одновременно учитывая необходимость соблюдения конституционных прав граждан и поддержания международного баланса. Установлено, что информационный суверенитет является одновременно частью государственного суверенитета и элементом системы информационной безопасности, а его обеспечение требует комплексного подхода, сочетающего развитие технологической базы, совершенствование правового регулирования и защиту национального медиакоммуникационного пространства, что предопределяет пересечение информационного суверенитета с другими элементами (видами) государственного суверенитета и национальной безопасности.