Городские агломерации vs моногорода: сравнительный анализ экономической устойчивости в условиях санкций и глобальных кризисов

Современные экономические вызовы, включая санкции, пандемии и глобальные кризисы, по-разному влияют на города в зависимости от их структуры. Городские агломерации, обладающие диверсифицированной экономикой, и моногорода, зависящие от одного предприятия или отрасли, демонстрируют разную степень устойчивости. Современные мировые тенденции урбанизации демонстрируют формирование сложных территориально-экономических образований - городских агломераций, характеризующихся высокой степенью пространственного и функционального взаимодействия. Одновременно сохраняется значительный пласт моногородов, особенно в России, где их число по состоянию на 2023 год составляет 319 [1]. В условиях нарастающих внешнеэкономических вызовов, санкций, нарушения глобальных цепочек поставок и энергетических кризисоввопрос их экономической устойчивости приобретает первостепенное значение.

Под экономической устойчивостью в работе понимается способность городской экономики сохранять базовые функции, адаптироваться к шокам и восстанавливаться после них за счёт структурных, институциональных и инновационных факторов [2].

Некоторые исследователи подчеркивают, что моногорода сталкиваются с существенными проблемами именно потому, что зависят от единственного крупного работодателя. Согласно мнению академика Игоря Яковенко, такие города подвержены риску полного коллапса при неблагоприятных обстоятельствах, поскольку отсутствуют возможности быстрого реагирования на изменение внешних условий. Экономика моногородов имеет низкую гибкость, и механизмы самозащиты оказываются недостаточно эффективными.

Другие авторы утверждают, что преимущества агломераций заключаются в наличии достаточного объема человеческих ресурсов и инновационного потенциала. Как утверждает профессор МГУ Александр Исаев, именно способность быстро реагировать на рыночные изменения обеспечивает устойчивость крупных городских центров. Он подчеркивает важность масштабируемости и наличия множества взаимосвязанных элементов в экономике агломераций, позволяющих поддерживать динамику развития даже в условиях кризисов.

Исследователь из Института географии РАН Ольга Блинова рассматривает процессы успешной адаптации моногородов, утверждая, что некоторые российские города сумели преодолеть негативные тенденции благодаря эффективной поддержке федерального центра и собственных усилий. Она обращает внимание на опыт таких городов, как Норильск и Воркута, показывая, как грамотная государственная политика способна смягчить воздействие кризисов и санкций.

Рассмотрение различных точек зрения демонстрирует разнообразие подходов к оценке рисков и преимуществ, присущих моногородам и крупным агломерациям. Несмотря на сложность адаптации моногородов, существует ряд успешных примеров, подтверждающих потенциальную жизнеспособность таких населенных пунктов при правильной стратегии вмешательства. В то же время преимущество агломераций заключается в повышенной приспособляемости и готовности реагировать на вызовы современного мира. Тем не менее, ни одна точка зрения не представляет собой исчерпывающего объяснения проблемы. Необходимо учитывать совокупность факторов, влияющих на экономический успех, и разрабатывать индивидуальные планы действий для каждого конкретного случая.

Городская устойчивость традиционно рассматривается в контексте концепций региональной устойчивости (Martin, 2018) и территориальной сплочённости (OECD, 2020). Для агломераций характерен высокий уровень функциональной связанности и диверсификации, что позволяет смягчать кризисные воздействия за счёт перераспределения ресурсов между секторами экономики [3].

Моногорода же представляют собой зависимые системы, где доминирование одной градообразующей компании повышает риск шоков, связанных с отраслевой цикличностью и внешними ограничениями. В научной литературе такие территории называют «локальными экономиками зависимости» (dependency local economies) [4]. Российская практика показывает, что устойчивость агломераций формируется в результате сетевой организации бизнеса и развитого малого предпринимательства, тогда как моногорода характеризуются структурной уязвимостью и ограниченной предпринимательской активностью [5].

В условиях глобальных кризисов российские агломерации продемонстрировали лучшую способность к восстановлению. Так, индекс промышленного производства по Московской агломерации в 2022 г. снизился лишь на 1,7%, тогда как по России в среднем на 3,9% [6]. Это объясняется диверсификацией экономической структуры, высоким уровнем занятости в сфере услуг и инновационных технологий.

Кроме того, агломерации концентрируют научно-образовательный потенциал и инфраструктуру цифровой экономики, что способствует развитию новых форм занятости и поддержанию налоговой базы регионов [7].

Моногорода, особенно металлургического и автомобилестроительного профиля, испытали наибольшее давление. Пример Тольятти показывает, что зависимость от автомобильного сектора и внешних поставщиков комплектующих привела к резкому спаду производства после 2022 года [8].

Несмотря на реализацию программы Минэкономразвития РФ по поддержке моногородов (включая пересоздание фондов развития территорий и индустриальных парков), эффективность остается ограниченной. Государственная помощь чаще направляется на сохранение статус-кво, нежели на структурную трансформацию [9].

Крупнейшие агломерации разработали гибкие стратегии пространственного планирования:

- Создание инновационных кластеров (Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург), обеспечивших рост устойчивых отраслей — IT, фармацевтика, логистика; - Развитие транспортной связанности, ускорившее интеграцию периферийных муниципалитетов в агломерационные пространства; - Укрепление локальных рынков труда за счёт миграционной притягательности и диверсификации рабочих мест. Эти меры позволили компенсировать негативный эффект от санкций и частичного сужения экспортных каналов.

Среди успешных кейсов отмечается Нижний Тагил, где удалось диверсифицировать промышленность за счёт привлечения предприятий малого и среднего бизнеса в сфере машиностроения и металлургии второго передела. В Новокузнецке - переход к проектам «зеленой» металлургии и энергоэффективных производств [10].

Однако в большинстве моногородов изменения носят фрагментарный характер: сохраняется зависимость от градообразующего предприятия, наблюдается отток активного населения и снижение человеческого капитала. Анализ программ «Моногород.рф» и Фонда развития территорий показывает, что без включения этих территорий в региональные агломерационные сети их потенциал адаптации остаётся низким [11].

Наиболее перспективной стратегией является интеграция моногородов в агломерационные системы. Это позволяет:

- диверсифицировать экономику через включение в региональные цепочки добавленной стоимости; - создавать совместные инновационные площадки; - повышать транспортную и логистическую связанность.

Проведённый сравнительный анализ показал, что городские агломерации в условиях санкций и глобальных кризисов обладают более высокой экономической устойчивостью по сравнению с моногородами. Их преимущества связаны с диверсификацией, инновационным потенциалом и пространственной связанностью. Моногорода, сохраняющие структурную зависимость, нуждаются в системной политике трансформации.

Практическая интеграция таких территорий в более крупные агломерационные системы, создание межмуниципальных производственно-логистических узлов и цифровых платформ сотрудничества способны существенно повысить их адаптивность и устойчивость. В перспективе пространственная политика России должна ориентироваться не на поддержку изолированных монопрофильных систем, а на формирование гибких сетей экономического взаимодействия.