Эволюция наказуемости кражи в отечественном законодательстве

Исследование правового института существующего в науке уголовного права неизбежно начинается с исследования вопросов развития данного института. Неправильное понимание положений может создать порочную практику применения норм. Уголовное наказание за кражу должно находиться в органической связи с уголовной ответственностью и характером совершенного преступления. Любые попытки отвлеченного моделирования наказания не имеют под собой никакой научной базы, а, следовательно, обречены.

Имущественные права граждан России защищены законом. Всякое посягательство со стороны иных лиц на них рассматривается как грубое нарушение и наказывается надлежащим образом [1, с. 51].

Отечественным законодательством установлено уголовное наказание за кражу [2, с. 309].

В соответствии действующим принципом равенства граждан перед уголовным законом, ответственность за общественно опасные деяния должна наступать независимо от полы, расы, национальности, веры, языка и прочих персонифицирующих человека атрибутов, свойств, качеств и характеристик [3, с. 118-121].

Кража, как преступление против собственности, было отражено в договорах Древней Руси с Византией от 911 и 944 годов, где субъектами рассматриваемого преступления выступали в равной степени, как жители Византии, так и жители Древнерусского государства. Договоры содержали ссылку о назначении наказания виновным лицам в соответствии с греческими обычаями и уставами, а также в соответствии с законами русскими в зависимости от места совершения преступления, то есть существовало и развивалось писанное право. Закон Киевской Руси на данном этапе был несовершенен и использовался как источник права наравне с законодательством Византийской империи [4, с. 123].

Русская Правда представляла первую полноценную попытку отечественного законодателя кодифицировать имеющиеся нормы права. Предписания Русской Правды содержат нормы, касающиеся ответственность за наиболее распространенные в тот период времени преступления.

Формулировка «кража» не использовалась законодателем того периода времени, однако, под ней понимались иные виды преступлений. Так, важнейшим объектом уголовно-правовой охраны являлась собственность, которая находила внешнее выражение в вещах и материальных объектах. За совершение преступлений против собственности предусматривались такие строгие виды наказаний, как поток или разграбление. Преступления против собственности были представлены такими составами, как грабеж, разбой, угон, поджог, уничтожение чужого имущества и татьба (прототип кражи). Отдельными нормами предусматривалась ответственность за такие составы преступлений, как кража зерна, скота, коня, бобров, пчел и меда (ст. ст. 35, 41–44, 69–71 Пространной редакции Русской Правды). Наличие таких оснований для дифференциации ответственности за кражу обуславливается значимостью и повышенной важностью вышеуказанных объектов и предметов [5, с. 65].

Анализ предписаний Русской Правды [6] свидетельствует о том, что уже на начальном этапе становления государства законодатель выделял собственность как особый объект уголовно-правовой охраны, предусматривая широкий круг преступлений против него, среди которых главное место отводилось татьбе (краже). На данном этапе устанавливаются лишь основы уголовного законодательства, которые отличались высокой степенью непроработанности, что обуславливало дальнейшее развития отечественного уголовного законодательства.

Дальнейшее становление отечественного уголовного законодательства характеризовалось разработкой и принятием соответствующих Судебников 1497 [7] и 1550 годов. Статья 7 предусматривала ответственность за кражу, разбой или поджог, в ст. 48, ответственность за грабеж. Особо строгая ответственность предусматривалась за совершение повторной кражи, а именно, в случае совершения кражи в третий раз предусматривалась смертная казнь (ст. 8 Судебника).

Аналогичное наказание предусматривалось за совершение кражи из государственного имущества Кремля, а также за церковную кражу. В рассматриваемом нормативном акте прослеживается продолжающаяся тенденция дифференциации ответственности за кражу в зависимости от вида и ценности предмета преступления. Кроме того, основанием для усиления ответственности также выступали соучастие и рецидив [8, с. 127]. Аналогичный подход сохранился в Судебнике Ивана Грозного 1550 года. Непринятие мер по пресечению различных преступлений порождает благоприятные условия для возникновения преступных групп [9, с. 101]. Важнейший период становления отечественного законодательства пришелся на разработку и принятие Соборного уложения 1649 года, где отражалась тенденция ужесточения уголовных наказаний за совершение кражи. Кроме того, нормы уголовного законодательства приобрели более системный и четкий вид. При обвинении лица в совершении кражи законодательно закреплялась возможность применения к нему пытки.

Кроме того, законодатель начал использовать формулировку «головная татьба», под которой понималось воровства, сопровождающееся убийством. За совершение головной татьбы предусматривалась смертная казнь. Преимуществом Соборного Уложения 1649 года [10] было уточнение понятия субъекта преступления, а в случае совершения кражи группой лиц законодатель квалифицировал преступную деятельность каждого лица в зависимости от степени тяжести содеянного. Субъективная сторона также дифференцировалась на умышленную форму вины, неосторожность и случайность. Рассматривая положения Соборного Уложения 1649 года, отметим, что они являются намного более продуманными и систематизированными, нежели в предыдущих памятниках отечественного права. Впервые предусматривалась отдельная глава, объединяющая в себе преступления против собственности, в которой также регламентировались простые и квалифицированные составы краж. Дальнейший период становления отечественного законодательства охватывает период XVIII века и характеризовался системой артикулов Петра I. Ведущим среди них выступал Воинский артикул, в составе которого предусматривалась отдельная глава «О зажигании, грабительстве и воровстве», которая предусматривала систему имущественных преступлений, среди которых также нашла место кража (как простая, так и квалифицированная). В период правления Екатерины II был разработан и принят Указ от 03.04.1781 «О суде и наказании за воровство разных родов и о заведении рабочих домов», в соответствии с которым было выделено три вида хищения: воровство-кража; воровство-мошенничество; воровство-грабеж. При этом законодатель подчеркивал, что под кражей понимается именно тайное хищение чужого имущества, то есть развивается тенденция, заложенная еще в Соборном Уложении 1649 года. Переходя к законодательству XIX века, отметим, что в этот период законодатель разработал и принял Свод законов Российской империи, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года (с изменениями 1857, 1866, 1885 годов). Законодатель закреплял как простую, так и систему квалифицированных составов кражи, не раскрывая при этом ее сущности и признаки, позволяющие отграничивать кражу от смежных форм хищения. Постепенная тенденция к унификации отечественного уголовного законодательства начала активно проявляться только в начале XX века, а именно, с принятием Уголовного уложения 22 марта 1903 года, предписания которого в аспекте установления ответственности за кражу существенным образом не изменились [11, с. 104].

История уголовного наказания как правового явления рас¬падается на три резко обозначенные периода: устрашительный, фи¬лантропический и политический [12, с. 20]. Период, устрашения заключается в материальной и моральной изоляции преступника, глубоком вме¬шательстве в сферу прав и свобод личности. Такое вторжение го¬сударства вызывало состояние гражданской смерти преступника. Фи-лантропический период характеризуется гуманным отношением к преступнику (заботой об его пище, одежде, жилище), политический - признанием гражданских прав человеческой личности за преступни ¬ком [13, с. 20].

Вместе с тем, законодательство XIX века характеризуется стремлением к развитию, учитывая необходимость его кодификации и систематизации. Вид назначаемого наказания зависел, прежде всего, от способа совершения преступления, вида имущества, времени и условий реализации преступного умысла, а также от субъективных факторов преступной деятельности.