Некоторые вопросы возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица

Возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица представляет собой особый вариант процессуального решения, обусловленный наличием достаточных данных, позволяющих идентифицировать субъекта преступления. Несмотря на многолетнюю научную полемику, данный институт прочно утвердился в правоприменительной практике.

Законодателем в диспозиции ряда норм Уголовного кодекса РФ (УК РФ) конкретно определены субъекты состава преступления (например, ст. 106 – «Убийство матерью новорожденного ребенка», ст. 157 – «Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей», ст. 200.4 – «Злоупотребления в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд», ст. 313 – «Побег из места лишения свободы, из‑под ареста или из‑под стражи» и др.), следовательно, уже на этапе проверки сообщения о преступлении должны быть собраны достаточные данные о лице его совершившем, так как в противном случае будет отсутствовать квалифицирующий признак преступления, и уголовное дело должно возбуждаться по факту совершения преступления в отношении конкретного лица. По смыслу положений п. 1 ч. 1 ст. 46 Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ) лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, с момента принятия указанного решения приобретает статус подозреваемого и в отношении него начинает осуществляться уголовное преследование, то есть деятельность стороны обвинения по его изобличению в совершении преступления, в ходе которого могут применяться меры принуждения, а потому вопросы законности и обоснованности такого возбуждения уголовного дела, соблюдения конституционных гарантий прав и свобод личности, по‑прежнему остаются актуальными.

Приобретение лицом статуса подозреваемого влечет возникновение комплекса прав, закрепленных в ч. 4 ст. 46 УПК РФ. Среди них ключевое значение имеют: право знать, в чем лицо подозревается, и получить копию соответствующего процессуального документа; право давать объяснения и показания либо отказаться от их дачи; право пользоваться помощью защитника, в том числе и бесплатно, до первого допроса иметь свидание с защитником наедине и конфиденциально; право представлять доказательства; право заявлять ходатайства и отводы; право на переводчика и др.

Особого внимания заслуживает право на защиту, так как в вопросе реализации данного права до возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, то есть на этапе проведения проверки, по причине того, что ч. 1.1 ст. 144 , ст. 16, ч. 1 ст. 49 и п. 6 ч. 3 ст. 49 УПК РФ не корреспондируются друг с другом, в науке и правоприменении уже с момента введения законодателем в 2017 г. п. 6 ч. 3 ст. 49 в указанный Кодекс идет оживленная дискуссия.

Участниками процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении следователь или дознаватель обязаны разъяснить их права и обязанности, закрепленные в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ.

В соответствии с указанной нормой лицо, в отношении которого проводится проверка, вправе пользоваться услугами адвоката.

Однако в п. 6 ч. 3 ст. 49 УПК РФ законодатель уже говорит об участии защитника, «с момента начала осуществления процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном статьей 144» УПК РФ. Указанное положение не корреспондируется ни с самим определением защитника, закрепленном в ч. 1 обозначенной выше нормы, под которым понимается лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке «защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу», ни с положениями нормы-принципа, гарантирующей в ст. 16 УПК РФ «обеспечение подозреваемому, обвиняемому права на защиту», которое они могут реализовать, в том числе и воспользовавшись помощью защитника бесплатно. Полагаем, что на этапе проверки сообщения о преступлении, когда еще не установлена достаточная совокупность признаков преступления и не возбуждено уголовное дело, речь не должна идти о защитнике, так как согласно определению уголовного преследования, оно осуществляется только в отношении подозреваемого или обвиняемого, а не лица, в отношении которого проводится проверка.

С учетом изложенного выше и в целях устранения обозначенных противоречий, представляется целесообразным исключить п. 6 ч. 3 ст. 49 УПК РФ, сохранив за лицом, в отношении которого проводится проверка право воспользоваться услугами адвоката за счет собственных средств.

Второй вариант разрешения обозначенной проблемы видится в расширении понятия «уголовного преследования» и включение в него помимо подозреваемого и обвиняемого также «лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении», с внесением соответствующих изменений в УПК РФ.

Однако в рассматриваемой ситуации существуют и иные точки зрения, которые заслуживает внимания, и также могут быть восприняты законодателем.

Так, например, Д.А. Варнавский приходит к выводу о необходимости участия защитника на стадии возбуждения уголовного дела, а также «обеспечения защиты прав и законных интересов лица, явившегося в правоохранительные органы для добровольного сообщения о совершенном им преступлении, с момента подачи им соответствующего заявления и начала производства в отношении его процессуальных действий, связанных с проверкой достоверности сделанного заявления» [4, с. 11-12].

По мнению В.Н. Махова, целесообразно внесение «в УПК РФ нормы о возможности признания лица подозреваемым при проверке сообщения о преступлении» [6, с. 155].

Рыжаков А.П. делает вывод о том, что «у лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении, может быть защитник» и предлагает распространить на такое лицо ряд прав подозреваемого [7].

Г.П. Химичева, О.В. Химичева и Д.В. Шаров отмечают, что понятие подозреваемого постепенно размывается и подразумевает в настоящее время не только то лицо, в отношении которого выдвинуто официальное подозрение и осуществляется уголовное преследование, но и любое иное лицо, которое фактически преследуется за совершение преступления, изобличается в этом [9, с. 83-86; 10 с. 56-61].

Д.В. Ванин и А.В. Калинкин придерживаются точки зрения, что уже на стадии возбуждения уголовного дела фактически осуществляется уголовное преследование, то есть изобличение лица в совершении преступления, которое должно иметь право на защиту. Указанные авторы предлагают дополнить УПК РФ нормой, регламентирующей процессуальные статус нового участника – «изобличаемый» [3, с. 220-221].

На основе анализа норм УПК РФ, решений Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, практики Европейского Суда по правам человека, уголовно-процессуального законодательства Казахстана, Белоруссии, Узбекистана О.П. Александрова, Л.Ю. Буданова, В.Б. Шабанов делаю вывод о возможности участия «защитника до момента выдвижения официального подозрения или обвинения, закрепленного в предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством документах» [2, с. 170-171]. По мнению указанных авторов, целесообразна «корректировка понятия защитника в национальном законодательстве и закрепления возможности его участия не только с момента выдвижения официального подозрения или обвинения, но и с момента начала осуществления процессуального действия, затрагивающего права и свободы лица, в отношении которого проводится проверка, сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, либо следственного действия, направленного на изобличение лица в совершении преступления» [2 с. 171, 173-174].

На практике возникает проблема обеспечения реального доступа к защитнику на ранних стадиях. Нередко лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, узнает об этом постфактум, что лишает его возможности своевременно реализовать право на защиту. Законодатель предусматривает обязанность дознавателя или следователя разъяснить подозреваемому его права при первом допросе, однако реализация данного права не всегда обеспечивается в полном объеме.

Однако, согласно ч. 4 ст. 146 УПК РФ следователь обязан незамедлительно уведомить лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, о принятом решении. Полагаем, что в данном случае имеется терминологическая неточность, так как речь уже идет не о лице, в отношении которого возбуждено уголовное дело, а о подозреваемом с учетом положений п. 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ.

Однако законодатель не описывает в тексте закона ни сроки, ни саму процедуру уведомления подозреваемого о возбуждении в отношении него уголовного дела и вручения копии постановления, а также разъяснения его прав и существа подозрения, ни способ фиксации указанных юридически значимых фактов, что, как представляется, нельзя охарактеризовать как положительный момент правовой действительности.

Так, А.М. Шинкарева отмечает, что обозначенные выше гарантии «слабо реализуются на практике. Изучение уголовных дел показало, что в 43,6 % случаев подозреваемый, в отношении которого возбуждено дело, с постановлением ознакомлен не был и копию его не получал, что является прямым нарушением прав подозреваемого. В большей части изученных дел (55,7 %) подозреваемый ознакомлен с постановлением о возбуждении в отношении него дела, но лишь в 0,7 % изученных дел он получил копию постановления, что подтверждается собственноручными записями подозреваемых на постановлениях, находящихся в делах» [11, с. 205].

Кроме того, М.Т. Аширбекова [1, с. 20], Н.С. Манова [5], В.Н. Махов [6, с. 155], И.В. Смолькова [8, с. 75], А.М. Шинкарева [11, с. 205-210] и др. указывают на необходимость законодательного закрепления сроков уведомления о подозрении, процессуальной фиксации такого уведомления подозреваемого и вручения копии постановления о возбуждении уголовного дела, а также разъяснения его прав, с чем нельзя не согласиться.

С учетом изложенного, полагаем целесообразным внести изменения в ч. 4 ст. 146 УПК РФ, предусмотрев обязанность уполномоченных должностных лиц не просто уведомить лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, а также еще разъяснить существо подозрения и его права под роспись и изложить это в следующей редакции: «О принятом решении руководитель следственного органа, следователь, дознаватель незамедлительно уведомляют заявителя, а также подозреваемого, в отношении которого возбуждено уголовное дело, обязаны лично вручить подозреваемому копию постановления о возбуждении уголовного дела, разъяснить существо подозрения, а также права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, о чем составляется протокол».

Внесенные предложения по совершенствованию действующего уголовно-процессуального законодательства, как представляется, смогут обеспечить реализацию гарантий прав подозреваемого, способствовать единой правоприменительной практике.