«Рассматривал театр как свою вотчину»: конфликт директора П.К. Маргалика с творческим коллективом Свердловского театра оперы и балета в 1945-1946 годах

Вистории советского театра послевоенного периода конфликты между хозяйственными руководителями и творческими коллективами остаются одной из наименее изученных тем. Актуальность обращения к данной проблематике обусловлена не только отрывочностью биографических сведений театральных администраторов, но и возможностью реконструировать практики партийного контроля, критерии оценки «руководящих кадров» в культуре и способы разрешения противоречий в театральной среде.

29 октября 1946 года первый секретарь Свердловского обкома ВКП(б) В.И. Недосекин ознакомился с докладной запиской «О директоре Свердловского оперного театра тов. Маргалик», подготовленной секретарем Свердловского горкома по пропаганде и агитации Д. Чесноковым [1, Лл. 50-52]. В записке констатировалось, что «за последнее время в горком поступили официальные устные и письменные заявления ряда работников Свердловского театра оперы и балета, содержащие жалобы на поведение директора театра тов. Маргалика» [1, л. 50]. П. К. Маргалик был назначен директором театра вскоре после окончания Великой Отечественной войны, в 1945 году. В октябрьском номере газеты «Уральский рабочий» в заметке «Открытие зимнего сезона в театре имени Луначарского» была приведена беседа с «вновь назначенным директором театра П.К. Маргалик» и «многолетним художественным руководителем театра А.Э. Маргулян» [2, c. 4]. Таким образом, на момент появления докладной записки Маргалик успел проработать в своей должности лишь немногим более одного года. Петр Казимирович Маргалик был уроженцем Белоруссии и первоначально его жизнь и карьера никак не были связаны с Уралом. До войны Маргалик работал в сфере музыкального образования. С 26 августа 1935 года по 4 января 1938 года он являлся директором Восточно-Сибирского краевого музыкально-педагогического техникума (г. Красноярск) [3, c. 114]. В предвоенные годы Маргалик вернулся на малую родину и возглавил музыкальное училище в Витебске. С началом войны Петр Казимирович был эвакуирован в Свердловскую область. На портале «Память народа» содержится информация о том, что он был призван в Ирбитском районе в действующую армию в 1942 году, получив звание лейтенанта интендантской службы. К 1944 году Маргалик был демобилизован, приказом Ирбитского районного военного комиссариата награжден медалью «За оборону Сталинграда», а уже после окончания войны удостоен медали «За боевые заслуги». Согласно акту вручения награды Маргалик был начальником интендантского снабжения в четвертом батальоне 97 отдельной стрелковой бригады, которая была сформирована в г. Златоусте в августе-сентябре 1942 года [4, л. 302].

Став директором, Маргалик довольно быстро оказался в конфликтных отношениях с творческим коллективом Свердловского театра оперы и балета. Занимавший должность художественного руководителя театра А. Э. Маргулян обвинил нового директора в том, что он рассматривал театр как свою вотчину, где он может делать все, что ему угодно. Со слов Арнольда Эвадьевича Маргалик не признавал его прав как художественного руководителя, а главному бухгалтеру «категорически предлагал выполнять незаконные финансовые операции». Маргалика уличали в «исключительно грубом обращении» с работниками театра, когда он «переходил всякие границы». Известного театрального художника В.А. Людмилина директор позволил себе назвать «русским фашистом», а главного бухгалтера – «шпиком» [1, л. 50].

В докладной записке подчеркивалось, что Маргулян отказывался далее работать с Маргаликом [1, л. 51]. Авторитет художественного руководителя в театре и городе был необычайно высок. Арнольд Эвадьевич еще до революции служил в оперных труппах на Урале, с 1937 года он был главным дирижером и художественным руководителем театра оперы и балета в Свердловске. В 1944 году Маргулян получил звание народного артиста РСФСР [5, с. 2]. Его оценка директора Маргалика была необычайно суровой. Указывалось, что директор «не выносит малейших критических замечаний», при этом относится к имуществу театра как к своему собственному. Так, он израсходовал 60 метров бархата для портьер в своей квартире «с огромным трудом добытого при помощи тов. Андрианова для неотложных нужд театра» [1, л. 51]. В.М. Андрианов был предшественником Недосекина на посту первого секретаря Свердловского обкома, в марте 1946 года он был переведен в Москву в связи с назначением в состав Оргбюро ЦК ВКП(б). Столь серьезные обвинения не могли пройти незамеченными для партийных органов Свердловска. Как отмечал Чесноков, Маргалик неоднократно вызывался в горком, райком и отдел искусств, но «предельное самомнение, не позволило тов. Маргалику сделать правильные выводы из бесед». При этом в политическом и культурном отношении директор характеризовался как невежественный человек, который не способен обеспечить руководство театром. В связи со сложившейся обстановкой Свердловский горком предлагал «немедленно освободить тов. Маргалика от обязанностей директора театра оперы и балета; временное исполнение обязанностей директора возложить на тов. Маргуляна, а по хозяйственным вопросам на заместителя директора тов. Овчинникова; предложить отделу кадров горкома в месячный срок подобрать кандидатуру на пост директора оперного театра» [1, л. 52]. В воспоминаниях театральных работников 1945-46 годов фигура Маргалика практически не упоминается. Лишь знаменитый художник Н.В.

Ситников в своих мемуарах отметил, что в 1946 году, на репетиции оперы «Фауст», «в темноте зрительного зала», директор театра Маргалик познакомил его с известным балетмейстером К.Я. Голейзовским [6, c. 6]. Эта встреча положила начало многолетней дружбе художника и балетмейстера, их совместным творческим проектам.

После увольнения из Свердловского театра П.К. Маргалик выехал в Минск, где смог устроиться на административную должность в Боль- шой театр оперы и балета Белорусской ССР. О Маргалике в этот период многократно упоминает в своем дневнике оперный певец Н.Т. Сенькин (сценический псевдоним Садовский) [7]. В 1949 году Николай Трофимович принял решение покинуть Минск и переехать в Куйбышев. В связи с этим ему нужно было решить материальные вопросы с администрацией минского театра, что привело к конфликтам с Маргаликом, обращению в расценочно-конфликтную комиссию.

Однажды своей грубостью Маргалик довел жену Сенькина-Садовского до слез, что вызвало эмоциональную реакцию артиста на страницах личного дневника: «Что можно от этого буйвола ждать?» В записи от 18 февраля 1949 года был описан следующий характерный эпизод: «Увиделся я с Маргаликом, который поинтересовался, как я устроился в Куйбышев как солист Ордена Ленина Большого Белорусского театра. Я ему ответил, что я спел, но прибавил при этом, что Белорусский театр ни ко мне, ни к нему отношения не имеет». Спустя месяц Маргалик отказался подписать протокол РКК, что не позволило получить Сенькину-Садовскому денежные средства, на которые он рассчитывал [7].

В последующем Маргалик оставил работу в театре и в начале 1950-х годов перешел на административную работу в республиканский кинематограф. В документах того времени отложились сведения о том, что Маргалик занимал пост директора киностудии «Беларусьфильм». Так, в постановлении ЦК КП(б) Белоруссии «О фактах фальсификации и извращений в киножурналах студии “Беларусьфильм”» от 1 февраля 1951 года четвертый пункт был посвящен Маргалику: «Указать директору студии “Беларусьфильм” т. Маргалик П.К. на отсутствие с его стороны политического контроля и высокой партийной требовательности к работе режиссеров и операторов студии» [8, с. 273]. В постановлении приводились многочисленные факты, когда сотрудники студии «Беларусьфильм» прибегали к грубой инсценировке событий вместо съемки реальной жизни, особое возмущение вызывало приукрашивание подлинного положения дел в колхозах [8, с. 271- 273]. В мае 1952 года Маргалик продолжал занимать пост директора киностудии, в частности, он запрашивал государственный архив Минской области о разрешении киносъемки документов, подготовленных для очередного «хроникально-документального очерка» [9, л. 31].

Скончался П.К. Маргалик в конце 1967 года и был похоронен на Восточном кладбище г. Минска. В современной Белоруссии данное кладбище имеет статус главного государственного некрополя. В советское время здесь хоронили первых лиц БССР, а также выдающихся деятелей науки и культуры.

В целом, анализ архивных документов и воспоминаний современников позволяет ответить на вопрос, почему профессиональный управленец, имевший довоенный опыт работы в системе музыкальных образовательных учреждений, прошедший Сталинградскую битву и награжденный боевыми медалями, оказался отвергнут коллективом Свердловского театра оперы и балета. Управленческая деятельность Маргалика вызвала жёсткую и развернутую критику со стороны ведущих театральных работников и лично народного артиста РСФСР А. Э. Маргуляна. Обоснованные обвинения в грубости, пренебрежении к художественному руководству, нецелевом использовании театрального имущества и нежелании прислушиваться к замечаниям привели к тому, что партийные органы сочли невозможным дальнейшее пребывание Маргалика в должности директора. После увольнения в Свердловске он продолжил работать в сфере культуры, но уже на родной земле, в Белоруссии. Сначала на хозяйственной должности в Минском Большом театре оперы и балета, где вновь возникали конфликты с артистами, а затем в качестве директора киностудии «Беларусьфильм», где ему также выносились партийные взыскания. Несмотря на все перипетии служебной биографии, Маргалик остался в памяти современников не только как неоднозначный администратор, но и как человек, способствовавший творческим знакомствам видных деятелей искусства. Захоронение П.К. Маргалика на престижном Восточном кладбище г. Минска косвенно свидетельствует о признании его заслуг в сфере культуры Белорусской ССР.