Роль суда по делам трансграничной несостоятельности гражданина

Трансграничное банкротство в современной российской практике набирает обороты, в т.ч. это касается трансграничного банкротства физических лиц. Так, согласно оценкам экспертов, причиной качественного роста показателей в минувшем году как в России, так и в зарубежных странах стало постепенное формирование наиболее удобного для реализации механизма законодательства. Хотя в целом же сегодня в России по-прежнему отсутствует единая нормативно-правовая база, не имплементированы нормы типовых законов ЮНСИТРАЛ, отсутствует профильный правовой источник. Тем не менее, как справедливо замечают эксперты, наметившиеся нормативные тенденции свидетельствуют о скором формировании эффективного международно-правового механизма трансграничного банкротства как такового [2].

В случае, если у должника есть активы в нескольких государствах или когда среди кредиторов должника есть кредиторы из страны, отличной от той, в которой продолжается производство по делу о несостоятельности, это именуется трансграничной несостоятельностью. В Типовом законе ЮНСИТРАЛ, касающемся рассматриваемых отношений, в наименовании употребляется термин «несостоятельность». Следует отметить, что на сегодняшний день 22 государства приняли свои законы на основе Типового закона ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности 1997 г. Это, в частности, Австралия, Греция, Канада, Мексика, Новая Зеландия, Польша, Румыния, Сербия, Словения, США, Япония и др. [4]. Такой процесс гармонизации положительно сказывается на развитии законодательства в этой сфере.

Высокую значимость в процедуре трансграничного банкротства физических лиц играют судебные инстанции. С одной стороны, в российском правовом поле отсутствует юридическая сила судебного прецедента (в России не прецедентное, а нормативно-правовое регулирование), однако в отсутствие комплексной источниковой базы главенствующая роль приобретается именно этим субъектом.

Судебная практика по рассмотрению дел о трансграничном банкротстве физических лиц формировалась в России довольно продолжительный период – начиная с внедрения в законодательство о несостоятельности (банкротстве), собственно, положений о банкротстве гражданина. Специалисты отмечают, что довольно долго судебная практика по таким делам исходила из консервативных позиций, который препятствовал реализации данного механизма на территории РФ. После внесения соответствующих изменений ситуация изменилась принципиальным образом. Значимым в рассматриваемом контексте необходимо считать роль ВС РФ как высшей судебной инстанции в России. По сути, ВС РФ «отвечает» и за формирование единообразной судебной практики по данному направлению, и за создание «стартовых точек» в рассмотрении других арбитражных дел [6].

Например, это позиция ВС РФ о компетенции российских судов в целом. Так, ВС РФ отмечает, что первостепенной задачей для судебной инстанции при рассмотрении дела о трансграничном банкротстве гражданина выступает определение, имеется ли у должника связь с Россией.

Такие критерии ВС РФ были перечислены в обзоре одного из арбитражных дел. Отмечается, что при разрешении спорного вопроса необходимо отталкиваться, во-первых, от норм АПК РФ, во-вторых, от соответствующих разъяснений высшей судебной инстанции, а именно:

–наличие у должника гражданства РФ, либо разрешения на временное проживание или вида на жительство, также он может быть связан с российскими юридическими лицами разного рода корпоративными отношениями; –центр основных интересов контролирующих лиц находится в России; –значительная часть кредиторов – аналогично, либо лица, имеющие гражданство РФ, либо юридические лица, чье функционирование тесно связано с РФ; –иные.

ВС РФ отмечает, что в данной ситуации суд обращает внимание на существенность такой связи, и поэтому именно этот факт необходимо доказать заявителю. Также ВС РФ отмечает, что совершение разного рода фиктивных действий физического или юридического лица, направленных на попытку смены подсудности, в данной ситуации юридической силы не возымеют: так, ни перевод активов, ни смена руководителя организации итоговой компетенции отечественного суда не отменяют.

Приведем пример из судебной практики.

Так, С., имеющий российское гражданство, продолжительное время проживал и осуществлял трудовую деятельность на территории Германии. Обладая временными финансовыми трудностями, вызванными потерей рабочего места, С. оказался не в состоянии оплачивать имеющиеся у него кредитные, заемные соглашения, заключенные им как в России, так и в Германии. В частности, это ипотечное кредитование, потребительское кредитование, займ, а также наличие задолженности по кредитной карте в немецкой банковской организации [4; 8].

В данной ситуации судебной инстанции было несложно определить подсудность по делу, поскольку в материалах арбитражного дела фактически имелись все необходимые доказательства – письменные, вещественные, подтверждающие в полной мере одновременно и тесную правовую связь С. с Россией, и с Германией. Соответственно, сложностей при определении подсудности у суда не возникло ни на внешне-, ни на внутригосударственном уровнях.

В дальнейшем суду необходимо продолжить работу по определению подсудности, но уже на внутригосударственном уровне. По замечанию ВС РФ, это производится с помощью все тех же обозначенных выше критериев, однако применительно уже к национальным нормам.

Иными словами, говоря о роли суда, очевидным выступает вывод, что именно суд определяет, собственно, является ли трансграничное банкротство таковым и подлежит ли рассмотрению в отечественном суде, в рамках процессуальных норм российского законодательства.

Кроме того, ВС РФ отмечает, что при рассмотрении судебных споров данной категории судам необходимо помнить о том, что одной из ключевых целей выступает защита интересов отечественных кредиторов. В некоторых случаях это является стратегически важным. К примеру, если действуют международные санкции, которые фактически препятствуют качественному и эффективному судебному рассмотрению спора. Или, в частности, цена иска при обращении в иностранный суд для возбуждения основного производства, слишком высока.

Таким образом, несмотря на международно-правовой характер подобных дел, где в регулирование спора так или иначе «вмешивается» иностранное законодательство о банкротстве, тем не менее, суду необходимо учитывать интересы российских участников дела – российских физических или юридических лиц. Подобным образом законодатель и правоприменитель фактически обеспечивают защиту интересов российского бизнеса, что, в конечном итоге, связано с гарантированностью стабильного, устойчивого уровня всей отечественной экономики. Предполагается, что суд – ключевой гарант в данной ситуации, обладающий при этом высокой степенью свободы в избираемых для реализации этой защиты инструментов.

Решающим правовым документом для вынесения судебных постановлений по вопросам трансграничного банкротства граждан по-прежнему остается ЮНСИТРАЛ, которые действуют уже довольно давно, имеют основополагающее значение и стали своеобразным базисом для дальнейшего развития правового регулирования и на международном, и на национальном уровнях. Пока еще не получившими широкого практического распространения, но все же довольно качественным с точки зрения внутренней структуры и содержания являются Руководящие принципы, разработанные и принятые Всемирной сетью банкротств. Д. Дедов, старший советник компании «INGVARR», базирующейся именно на реализации трансграничного банкротства граждан, отмечает, что правительства государств по-разному оценивают этот документ, и, хотя фактически Всемирная сеть банкротств имеет высокую востребованность и статус, тем не менее, активно внедрять их в практику все же не спешат. Это касается и актуальных российских реалий. Пока отечественные судебные инстанции, играющие, как уже отмечалось выше, довольно существенную роль в реализации рассматриваемого правового механизма, ориентируются буквально вслепую, формируют собственное понимание трансграничного банкротства гражданина, выраженное в судебной практике [4].

Проблемы при разрешении судебных споров на национальном уровне, связанные, главным образом, с несовершенством правового регулирования, в результате приводят к тому, что высокую популярность начинает набирать меж- дународный арбитраж. Эксперты выделяют сразу несколько значимых преимуществ международного арбитража в сравнении с национальным, а именно:

–наличие более качественной, проработанной, совершенной нормативно-правовой базы; –высокая степень независимости и объективности международного арбитра; –широкий перечень международных арбитров, а значит, более широкий выбор; –иное.

Что же мешает сегодня российским судам оставаться эффективными при рассмотрении дел данной категории? Перечислим несколько основных факторов.

Во-первых, безусловно, это все то же многократно упоминаемое выше несовершенство российского законодательства, регламентирующего вопросы трансграничного банкротства граждан. Напомним, что сегодня отечественная правовая практика в разрешении данного вопроса основывается лишь на положениях Руководящих принципов ЮНСИТРАЛ и точечных элементов правового регулирования всего института несостоятельности гражданина в целом. Разъяснения ВС РФ достаточно фрагментарны и глобальным образом ситуацию не меняют. Несмотря на некоторые позитивные законодательные изменения, произошедшие в последние несколько лет и, как отмечалось в начале настоящего исследования, ставшие основой для поступательного роста статистики, тем не менее, сегодня российское законодательство о трансграничном банкротстве гражданина фактически – это «минное поле», где суду необходимо параллельно обеспечить гарантированность интересов широкого круга участников процесса. Поэтому большинство дел о трансграничном банкротстве граждан для российских судов сегодня – это серьезная правовая проблема, разрешение которой в обозримом будущем, увы, не предвидится [3].

Во-вторых, следует понимать, что проблемы в правовом регулировании автоматически влекут недостатки при формировании единообразной судебной практики. В результате фактически суды довольно часто оказываются перед необходимостью разрешать спорный вопрос «здесь и сейчас», при этом не имея возможности ориентироваться на какие-либо прецеденты. ВС РФ, безусловно, работает в данном направлении, но не является уполномоченным субъектом правоотношений, в функционал которого входит исключительно толкование положений законодательства о трансграничном банкротстве, поэтому, как уже отмечалось выше, толкование в данном вопросе осуществляется фрагментарно и точечно, явно нуждается в качественном совершенствовании. Иными словами, и правовое регулирование, и судебная практика далеки от идеала, но существуют и иные сложные практические вопросы.

Например, это касается вопросов квалификации судей. Упомянутый выше Д. Дедов справедливо отмечает, что причиной высокой востребованности международного арбитража является признанный высокий профессиональный уровень и квалификация международных арбитров. Кроме того, такие специалисты находятся в режиме жесткой конкуренции, что автоматически делает для каждого из них актуальным постоянное совершенствование компетенций и повышение квалификации [5].

Сегодня в России единственным высшим учебным заведением, осуществляющим подготовку судей на профессиональной основе, является Российский государственный университет правосудия им. В.М. Лебедева, где дополнительно к высшему образованию реализуется совокупность программ ДПО. Тем не менее, курсов повышения квалификации для обучения судей российских судов грамотно работать с механизмом трансграничного банкротства явно недостаточно, требуется и обмен опытом, и международное сотрудничество, и использование ряда других инструментов, что способствовало бы формированию более качественной судебной практики, развитию всего института трансграничного банкротства граждан в современной России [4; 10].

Перечислим далее также некоторые иные актуальные проблемы, разрешение которых, на наш взгляд, крайне необходимо для повышения качества судебного рассмотрения дел данной категории:

–низкий уровень развития международного сотрудничества, недостаток информации, что, в конечном итоге, затрудняет производство качественной оценки возможности и целесообразности процедуры банкротства гражданина как такового; –необходимость в реализации упрощения механизмов взаимодействия между юрисдикциями различных государств, отсутствие профильных двусторонних соглашений и договоров, регулирующих данное направление деятельности; –существенные риски совершения мошеннических действий участников процесса (особенно – должника), усложняющих рассмотрение арбитражных дел, увеличивающих продолжительность судебного разбирательства в целом, что, как отмечалось выше, чаще всего имеет целью уход от юридической ответственности; –иное [7].

Таким образом, роль суда по делам о трансграничном банкротстве физических лиц в современной российской практике можно определить двойственным образом. С одной стороны, вполне очевидным выступает тезис о главенствующей роли любого суда, на рассмотрении которого находится то или иное дело, это монопольный и единоличный субъект в данных правоотношениях. Одновременно, как видно из представленного в работе анализа, сегодня нельзя говорить об устойчивости, стабильности положения судебных инстанций в подобной ситуации, поскольку ни законодательство, ни судебная практика не отличаются своим совершенством. Поэтому суды, с одной стороны, вынуждены досконально и детально разбираться в обстоятельствах каждого дела, не имея возможности рассмотрения дела по аналогии, с другой же, это значительно усложняет саму по себе процедуру рассмотрения, делает высоким риск совершения судебных ошибок, вынесения неправомерного решения по делу. Очевидно, что трансграничное банкротство граждан в современных российских реалиях нуждается в серьезном переосмыслении законодателя и правоприменителя. На это обращают внимание в своих исследованиях и эксперты отрасли, однако существенных изменений в данном направлении к настоящему времени, к сожалению, не наблюдается. Представленный в работе анализ ряда последних законодательных корректировок – тому подтверждение [8].

Кратко обозначим ключевые выводы по итогам представленного выше исследования.

Предметом настоящей работы стала практическая роль российских судебных инстанций при рассмотрении дел о трансграничном банкротстве физических лиц. В исследовании отмечается, что роль суда при рассмотрении дел данной категории является главенствующей, однако реализовывать предусмотренный законодательство функционал судебным инстанциям приходится в сложных условиях несовершенного законодательства и фактическом отсутствии единообразной судебной практики. Ситуацию глобально не меняют в т.ч. и разъяснения ВС РФ – высшей судебной инстанции РФ, реализующей функции по формированию официального толкования, и в настоящее время весь институт трансграничного банкротства граждан в целом для отечественной правовой и судебной практики продолжает оставаться крайне сложным.

Автор также выделяет некоторые другие актуальные проблемы, которые снижают общий уровень качества и эффективности рассмотрения дел данной категории, среди которых:

–низкий уровень развития международного сотрудничества, недостаток информации; –необходимость в реализации упрощения механизмов взаимодействия между юрисдикциями различных государств; –существенные риски совершения мошеннических действий участников процесса (особенно – должника); –иное [7].

В общем и целом, автор отмечает, что современное состояние института трансграничного банкротства граждан в России находится в крайне сложном состоянии, нуждается в теоретическом и практическом переосмыслении. Увы, но законодатель производит какие-либо действия в данном направлении неохотно, и это существенно тормозит эффективность реализации всего механизма в целом.

Тем не менее, практическая актуальность и высокая востребованность трансграничного банкротства физических лиц в России значительны и продолжают поступательно расти.