Правовое регулирование искусственного интеллекта в Российской Федерации: к вопросам авторства

На текущий момент законодательство Российской Федерации (далее – РФ) в сфере искусственного интеллекта находится в стадии активного формирования, сочетая экспериментальные подходы с постепенной выработкой системных норм. Основу регулирования составляет президентская Стратегия развития искусственного интеллекта (далее – ИИ) до 2030 года, задающая вектор на технологический суверенитет и интеграцию алгоритмов в экономику и госуправление [1]. В 2021 году принят закон о «регуляторных песочницах», позволяющий компаниям тестировать ИИ-системы в особых правовых условиях, однако этот механизм остается временным и ограниченным по срокам [2].

В России на текущий момент отсутствует единая система нормативно-правовых актов, регламентирующих применение ИИ. Однако в стране формируется многоуровневая система управления отношениями, связанными с внедрением и развитием ИИ-технологий, которая охватывает три ключевых направления:

1. Правовые нормы и законодательные инициативы; 2. Технические стандарты и сертификацию; 3. Этические принципы и саморегулирование. Основой для этой работы служит Национальная стратегия развития искусственного интеллекта до 2030 года, устанавливающая в качестве приоритетов государственной политики формирование правовой базы для стимулирования внедрения ИИ и робототехники, выявление законодательных ограничений, препятствующих использованию таких технологий в экономике и социальной сфере, а также разработку национальных стандартов оценки и сертификации ИИ-решений [1].

Реализация этих задач координируется через поручения Президента РФ. Среди ключевых мер, возложенных на Правительство, выделяются дополнительные средства на разработку генеративного ИИ, включая крупные языковые модели, при условии софинансирования со стороны бизнеса и обязательного тестирования созданных технологий и многие другие. Такие инициативы направлены на формирование экосистемы, объединяющей правовые, технологические и инфраструктурные компоненты для ускоренного развития ИИ в РФ.

Важным элементом становится этическое регулирование. Минэкономразвития совместно с профильными организациями координирует разработку декларации об ответственном использовании генеративных моделей, интегрируя её в Кодекс этики ИИ [3].

Отдельное внимание уделяется вопросам, связанным с правосубъектностью ИИ. Научная литература и правовая практика активно обсуждают вопрос о возможности признания ИИ автором результатов интеллектуальной деятельности. Существуют различные подходы к этой проблеме, отражающие как поддержку, так и критику идеи предоставления ИИ статуса автора.

Традиционная доктрина твёрдо удерживается на позиции, что автором произведения может быть исключительно человек – физическое лицо, обладающее сознанием, творческой волей и ответственностью за результаты своей деятельности. Именно под таким ракурсом трактуются положения Бернской конвенции, Соглашения по ТРИПС и большинства национальных законов, где «автор» определяется как субъект, способный самостоятельно формулировать идею, воплощать её в материальной или цифровой форме и нести юридические последствия за свои решения. Вместе с тем согласно статье 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) автором признается лицо, чьим творческим трудом создано произведение. Не признаются авторами РИД граждане, не внесшие личного творческого вклада, в том числе оказавшие его автору только техническое, консультационное, организационное или материальное содействие или помощь, либо только способствовавшие оформлению прав [4]. То есть физическое лицо должно совершить совокупность действий, обладающую критериями творческой деятельности в отношении конкретного создаваемого объекта, который по итогам создания станет результатом интеллектуальной деятельности по смыслу статьи 1225 ГК РФ [4]. Приверженцы этой точки зрения подчёркивают, что искусственный интеллект, как бы ни совершенствовались алгоритмы и вычислительные мощности, лишён внутреннего опыта, эмоциональных переживаний и способности к целеполаганию – ключевых элементов творческого процесса. Все результаты работы машинных систем неизбежно связаны с архитектурой программного кода и техническими параметрами, установленными человеком, а значит, ни один продукт ИИ не может рассматриваться как порождение собственного «я» или творческой воли. Тем не менее развитие нейросетей и генеративных моделей стимулирует появление более гибких и обстоятельных концепций авторства. Сторонники умеренного подхода полагают, что авторское право по-прежнему должно принадлежать человеку, выступающему инициатором работы системы: именно он задаёт параметры, контролирует промежуточные результаты и осуществляет отбор финальных вариантов, подобно художнику, который пользуется цифровым инструментарием для выражения своих идей. Сторонники умеренной позиции анализируя философские и юридические аспекты авторства, подчеркивают, что традиционно авторство связано с человеческим творчеством и намерением [5]. Несмотря на способность ИИ создавать произведения, он не обладает сознанием и намерением, необходимыми для признания его автором в юридическом смысле. Таким образом, авторство должно оставаться за человеком, использующим ИИ в качестве инструмента для реализации своего творческого замысла. Это обеспечивает сохранение принципа человеческого авторства в авторском праве и адаптацию правовой системы к новым технологическим реалиям.

Рассмотрим более радикальные позиции, авторы которых подчеркивают необходимость детального анализа и возможного пересмотра существующих правовых норм для учета специфики ИИ и утверждают, что дальнейшее развитие автономных ИИ-систем, способных к самостоятельному целеполаганию и саморефлексии, сделает традиционные нормы интеллектуального права устаревшими [6]. Ряд учёных и законодателей предлагает внедрить для ИИ особый правовой статус, по образцу юридических лиц, когда «искусственный соавтор» получает ограниченные авторские функции, а исключительные права передаются владельцу или разработчику системы. Такая модель позволяет признавать вклад машинного инжиниринга и степень непредсказуемости выходных данных без необходимости наделять ИИ полноценным субъектным правовым статусом. По их мнению, еще до достижения алгоритмами уровня, сопоставимого с человеческим в вопросах мотивации и принятия решений, необходимо коренным образом пересмотреть юридические категории «автор», возможно, введя принцип «субъектности», независимый от биологической природы. Некоторые зарубежные юристы анализируют существующие подходы, в том числе возможность признания автором либо разработчика ИИ, либо пользователя системы, однако отмечают недостатки таких моделей при определении вклада сторон. В качестве альтернативы они предлагают концепцию, согласно которой авторские права на созданные ИИ произведения принадлежат владельцу самой системы. Такой подход, по их мнению, обеспечивает юридическую определённость, снижает транзакционные издержки и упрощает механизм управления правами. Кроме того, по их мнению он сохраняет гибкость за счёт возможности договорного перераспределения прав между заинтересованными лицами. Авторы подчеркивают, что в условиях роста роли автономных ИИ-моделей предложенная модель представляется наиболее прагматичной и устойчивой к юридическим спорам [7].

Существуют и отдельные частные позиции, например предлагается новая структура интеллектуальной собственности для компенсации художников и правообладателей за контент, созданный ИИ, рассматривая возможность признания ИИ как нового средства и актива для сбора роялти [8].

Вопрос о признании ИИ автором произведений остается предметом активных дискуссий.

С одной стороны, технологический прогресс подталкивает к пересмотру традиционных понятий авторства. С другой стороны, существующие правовые нормы и этические соображения требуют сохранения человеческого элемента в процессе творчества. В настоящее время большинство юрисдикций придерживаются позиции, что автором может быть только человек, хотя в научных кругах продолжаются обсуждения возможных изменений в законодательстве. В отношении регламентации ИИ сочетание экспериментальных правовых механизмов и стандартизации должно формировать комплексный подход: обеспечивать гибкость для инноваций и создавать единые «правила игры» для повышения надёжности и конкурентоспособности технологий в руках человека.