Право на аборт: на примерах судебной практики зарубежных стран

Во все времена одним из самых проблемных вопросов было право женщины на аборт. Даже в древности не было единства взглядов по поводу возможности проведения абортов.

Так, в Персии строго наказывались нелегальные аборты. В Древней Греции и Римской Империи аборты практиковались, однако их проведение должно было быть целесообразным, то есть защищать мать от потенциальной смерти во время родов. При этом древняя религия также не препятствовала проведению абортов.

В настоящее время правовое регулирование абортов двояко: существуют страны, которые разрешают проведение искусственного прерывания беременности (Россия, Израиль, Франция) и те, которые частично запрещают (Германия, США). Именно на примере решений высших судебных инстанций указанных зарубежных стран предлагается рассмотреть подходы к регулированию этого права женщин с целью поиска наиболее «гибкого» варианта регулирования абортов для возможного заимствования в российское законодательство.

Актуальность данной проблемы для нашего государства обосновывает еще тот факт, что по статистике Российская Федерация является лидером по количеству абортов среди других стран мира [1]. Данная тенденция никак не согласуется с целями демографической политики современной России, в т.ч. с необходимостью роста рождаемости.

Начиная рассмотрение правовых позиций Федерального Конституционного Суда Германии (далее – ФКС Германии), стоит сказать о том, что самыми важными решениями по тематике абортов являются два решения ФКС Германии 1975 и 1993 годов соответственно.

Так, в решении ФКС Германии об аборте 1975 года (BVerfGE 39, 1) была осуществлена проверка конституционности Уголовного уложения в части уголовной наказуемости абортов. ФКС Германии подтвердил конституционность данных положений закона. Свое решение Суд обосновал следующим образом. Обязанностью любого государства является защита прав человека, в т. ч. и права на жизнь. Основанием для обладания каким-либо правом является признаваемое за всеми достоинство личности. При этом в развивающемся в утробе матери плоде уже заложены потенциальные способности к физиологическому существованию, что делает возможным признание за ним достоинства личности и права на жизнь. Поэтому охрана плода имеет больший приоритет перед правом на самоопределение беременной женщины на весь срок беременности. Однако делается оговорка о том, что прерывание беременности возможно при наличии таких исключительных случаев, как угроза жизни и здоровью матери плода в случае его дальнейшего вынашивания и чрезвычайные ситуации, связанные с нагрузкой на женщину [2, с. 127]. В решении ФКС Германии от 1993 г. (BVerfGE 88, 203) подтверждаются выводы, изложенные в более раннем решении Суда, а также избирается новая концепция защиты неродившейся жизни, согласно которой в случае возникновения у женщины нежелания к вынашиванию ребенка должно проводиться обязательное медицинское консультирование с целью ее моральной подготовки к беременности [2, с. 148].

Между тем, одновременно важным и далеко неоднозначным в практике высших судов остается вопрос о правосубъектности плода (эмбриона). Так, в некоторых государствах существует судебная практика, которая отрицает наличие правоспособности у плода. Например, Конституционный Суд Республики Хорватии при рассмотрении дела от 21 февраля 2017 года U-I-60/1991 пришел к выводу о том, что Конституция данного государства не дает точного ответа на вопрос о том, с какого момента лицу гарантируется право на жизнь: с момента зачатия или с момента рождения. Суд отметил, что право на частную жизнь включает право каждого человека на свободу принятия решений, самоопределение и достоинство. Право на частную жизнь является правом любой женщины на ее собственную духовную и физическую неприкосновенность, которое включает в себя ее решение о том, следует ли зачать ребенка и прерывать беременность. Именно поэтому любое ограничение женщин в праве на самореализацию и самоопределение представляет собой вмешательство в конституционное право на частную жизнь [3].

Однако существуют иные подходы по данному вопросу. Например, в решении Верховного Суда Израиля Levana Levy v. Shaarei Txedek Medical Centre Суд пришел к выводу о том, что в случае получения плодом травмы в утробе матери и при дальнейшем его рождении живым, родители (от лица ребенка) могут потребовать компенсации за причиненный ущерб, то есть в данном случае ответственность для виновного лица наступает за действия, совершенные в отношении неправоспособного плода, не являющегося личностью, до его рождения. Но в случае рождения ребенка мертвым, иск о компенсации от лица мертвого младенца ни в коем случае не может быть подан в суд [4].

Нельзя обойти стороной и важное решение отечественного органа конституционного контроля. В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2017 года № 40-П определено, что право граждан, которые подверглись воздействию радиации по причине катастрофы на Чернобыльской АЭС, на различные социальные компенсации также распространяется на лиц, находившихся в состоянии внутриутробного развития на момент выезда их матерей из населенных пунктов зоны отселения [5]. Таким образом, позиция российского Суда по вопросу правосубъектности эмбриона схожа с выводом Верховного Суда Израиля.

Далее необходимо рассмотреть правовые позиции Верховного Суда США (далее – ВС США) касательно регулирования абортов. Так, важное значение имеет решение ВС США от 1973 г. по делу Roe v. Wade. В данном случае заявителем оспаривались нормы закона Техаса, которые устанавливали уголовную ответственность за проведение искусственного прерывания беременности. Суд при рассмотрении указанных норм пришел к следующему. Право на неприкосновенность частной жизни включает в себя и право на аборт, однако данное право не является абсолютным, может противоречить государственным интересам и в связи с этим может быть ограничено. Суд также отметил, что ни в одном из дел, рассмотренных ранее, не было утверждения о том, что плод является личностью.

Соответственно, Суд пришел к выводу о необходимости дифференцированного подхода к регулированию абортов. Им было отмечено, что до конца первого триместра (8 недель) лечащий врач и беременная женщина на основе медицинского заключения могут определить без вмешательства государства, что беременность может быть прервана. С 9 недели до появления первых признаков жизнеспособности ребенка (примерно 28 неделя) государство должно регулировать процедуру прерывания беременности в той мере, в какой это регулирование связано с сохранением и защитой здоровья матери. Примером государственного регулирования может быть лицензирование врачей и учреждений, специализирующихся на проведении данной процедуры.

Жизнеспособность характеризуется тем, что ребенок уже может потенциально жить вне чрева матери. Таким образом, с этого момента государство может дойти до запрета абортов за исключением случаев, когда есть угроза жизни матери [6].

Уже 24 июня 2022 года ВС США принял решение по делу Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization. Данное решение уже стало историческим, отменив решение, рассмотренное нами выше. Суд исходил из того, что предыдущее решение неправильно было истолковано судьями в смысле того, что право на аборт включалось в более широкую категорию – право на неприкосновенность частной жизни. При этом регулирование, предаваемое решением от 1973 г., было под стать закону, что противоречило Конституции. К тому же, Суд не запретил аборты, а сделал вывод о том, что в соответствии с демократической природой США было бы правильным оставить решение вопроса о разрешении или запрете абортов за народом (его избранниками) в каждом отдельном штате [7]. Однако данное решение не было поддержано большинством населения [8]. Важной составляющей права на аборты является искусственное прерывание беременности по социальным показателям. На практике достаточно часто возникают вопросы, связанные с конституционностью вводимых в той или иной стране мер. Так, например, в решении Конституционного Совета Франции от 27 июня 2001 года № 2001-446 DC Суд признал конституционной норму о продлении до двенадцати недель периода беременности, в течение которого беременная женщина, находящаяся в бедственной ситуации, может произвести искусственное прерывание беременности. Суд отметил тот факт, что своим решением он не нарушил баланс между защитой человеческого достоинства от любых форм ухудшения и свободой женщин [9].

Одним из ключевых судебных решений в Грузии за 2022 год стало решение Конституционного Суда от 6 мая 2022 года № 1701 The Public деле по конституционной жалобе оспаривалось правовое регулирование прерывания беременности женщинами, ставшими жертвами насилия. Согласно оспариваемому законоположению забеременевшие в результате изнасилования женщины могут сделать аборт до 22 недели протекания беременности только при условии наличия обвинительного вердикта (факта, подтверждающего изнасилование). Однако заявитель возражал против такого регулирования.

Во-первых, продолжительность уголовного правосудия, как правило, превышает срок беременности, поэтому в большинстве случаев женщинам, ставшим жертвами насилия, невозможно произвести аборт в соответствии с данными положениями закона. Во-вторых, согласно данному закону просматривается явное нарушение принципа равноправия, потому что при фактическом неравенстве (женщины, забеременевшие добровольно, и те, которые стали жертвами насилия) ко всем женщинам все равно применяются общие правила о 12-недельном сроке, в том числе из-за длительности уголовного судопроизводства. Суд счел подобное регулирование противоречащим Конституции [10].

Таким образом, нами были рассмотрены различные аспекты регламентации права на аборт в зарубежных странах. Опыт иностранных государств показывает, что резкие изменения в сфере регулирования репродуктивного здоровья может вызвать общественный резонанс, подорвать принципы доверия граждан к законодателю и разумной стабильности законодательства [11, с. 403].

Это позволяет сделать вывод о необходимости для российского законодателя поиска путей более гибкого регулирования социальных показателей для искусственного прерывания беременности с использованием зарубежного опыта. Между тем, в России также сделаны первые шаги по регулированию права на аборт. В настоящий момент предлагается законопроект, запрещающий проведение абортов несовершеннолетним без согласия родителей [12]. В то же время нашему государству для сокращения количества абортов необходимо уделять большее внимание популяризации в обществе семейных ценностей и развитию половой культуры.